– Харон Андроникович… – В маленький кабинет заглянула его ассистентка Лиза. – Я пойду? Холодильники я проверила, температурные режимы в норме. Следователи просили завтра первым делом вскрыть новенького, там отравление, надо определить вещество. Я его пока в пятую камеру поместила.
– А вещдоки?
– Вещи упаковала в зип-пакет, опись на столе у вас, не видели?
– Нет-нет, все в порядке, видел. Хорошо, Лиза, иди, – медленно кивнул главный судмедэксперт. – Доброго вечера, я еще здесь побуду, надо заключения добить.
Лиза шуршала минуту-другую в соседней каморке, что служила им раздевалкой, затем послышались ее шаги в коридоре, и наконец-то тяжелая входная дверь щелкнула металлическим автозамком. В морге воцарилась мертвая тишина. Харон откинулся на спинку кресла, обхватил руками бритый череп, медленно вдохнул и еще медленнее выдохнул. Сегодня. Все случится сегодня. Наконец!
Он соврал Лизе, до заключений ему больше не было дела. Как только он увидел сегодня опись вещей, снятых с новенького, так сразу все понял. В описи значился золотой кубик с гравировкой, такой же почти, как у него, только символ другой. Харон сразу же набрал его номер и сообщил о находке. Он велел ждать, сказал, что будет сегодня к полуночи. Значит, новая жизнь начнется сегодня.
Харон вышел из кабинета, прошел в зал. Столы были вычищены и тускло блестели в дрожащем свете ламп. Он остановился, оглядел белые стены, шкафы с инструментами и препаратами, железную каталку, пристроенную у стены. Как ни странно, но он любил это место, покидать работу было жаль. Здесь был его храм, хранилище тайн, до которых богиня Смерть допустила его: от чего умер тот или иной человек, почему она выбрала этого, как оборвалась жизнь в том. А главное – что с ними случится дальше. Харон усмехнулся собственным мыслям, двинулся к холодильнику, состоявшему из десяти пронумерованных секций. Потянул за ручку пятой камеры, извлек на свет голое тело собрата, склонился и улыбнулся, подивившись красоте лица.
Сам Харон был некрасив, он это понимал и принимал: худой, обтянутый тонкой бледной кожей череп с огромной лысиной, которую он маскировал, сбривая остатки редких волос; впалые глазницы и нелепый вздернутый нос. Такое же нелепое безволосое тело, худое и нескладное. Даром что по происхождению грек – ни греческого профиля, ни густых волос от средиземноморских предков не досталось.
Он никогда не был популярен у женщин. Потому и ухватился за проявившую инициативу Марину, женился не раздумывая. А надо было подумать. Близнецы, что родились у них через шесть месяцев после первого раза, вряд ли были его. А редкий пододеяльный секс и сомнительный статус семейного человека не стоили тех унижений, которым Марина его подвергала. Потому и не сожалел Харон о предстоящем разрыве. Если уж он принимал решение, то всегда окончательное, завершающее, безапелляционное.
Около полугода назад, сбегая от семейных разборок в работу и одинокие посиделки в рюмочных, Харон встретил великого Мага. Маг сам подсел к Харону, сам заговорил. Рассказал ему о единстве двадцати двух и о том, что ждет человечество, когда Врата откроются. Но главное, он показал ему смерть. Ту самую смерть, что Харон так любил и почитал. И это было прекрасно.
Прямо среди шума и гама второсортного ирландского паба, где снуют бородатые официанты в клетчатых рубахах, где пьяные за соседним столиком кроют матом правительство, Маг до боли сжал руку Харона, уколол большой палец острой иголкой, спрятанной в его перстне, велел считать до тринадцати, а сам прошептал заклинание. И вот тогда, на счете тринадцать, Харон понял, что умирает.
О, как это было… удивительно. Сознание покинуло его и тут же вернулось, но не в тело, а свободным духом. Оно парило вокруг, взметалось под потолок, падало наземь. Но оно было свободно от физических оков тела, от границ воспитания и прожитого опыта. То были восторг, феерия, счастье. Жаль, что длилось волшебство недолго. Харон видел, словно со стороны, как Маг ткнул его в солнечное сплетение, а затем влил в рот снадобье из маленького флакона. И в следующее мгновение Харон вновь узрел мир глазами бренного тела.
С тех самых пор он уверовал в силу Мага и следовал его указаниям: жить, как и жил, быть самим собой, носить на теле знак מ, начертанный на золотом кубе, следить за выбранными Магом людьми и ждать, когда он призовет его, чтобы стать частью большого ритуала, чтобы открыть вместе с братьями и сестрами Врата в иной мир.