– Нет, это… там что-то… не хвосты, вот пощупайте. – Он протянул мешочек.
– Увольте, Алексей. – Профессор выставил ладони вперед. – Мне это мракобесие несимпатично. Особенно в свете вашего же дела об исчезновении людей. Пропала моя студентка, Ольга. М-м-м-мда-а-а… ваша сестра мне все рассказала. Это чудовищно!
– Знаю, Владимир Игнатьевич, мы ищем. Мария Сергеевна была сегодня, обещала связаться с прессой, показать по местным каналам фотографию подвески, что у всех похищенных была. Может, кто-то еще откликнется.
– А вот это правильно, хороший ход. Когда выйдет новость?
– Не знаю, договариваются. Надо же аккуратно подать, чтобы панику не развести. Журналисты требуют подробностей, им сенсация нужна. А Марьсергевна держит их в стороне пока.
– Кстати, про Марию Сергеевну… извините, что не в свое дело. Но показалось мне, что у нее к вашему семейству особое отношение, кхе-кхе. Не всех начальники в больнице навещают. Вы родственники?
– Нет, не совсем. Она подруга мамы моей… была когда-то давно, еще со школы. Потом разошлись. А когда родители погибли в автокатастрофе, она расследование вела, нас с Аленкой под свое крыло взяла. Она хорошая очень, честная и справедливая. Вы не подумайте, я не по блату у нее в следственном. Она с меня больше, чем с других, требует.
– Верю-верю. Справедливость – это прекрасно. Я сам люблю, чтобы все по справедливости. Виновного наказали?
– А?
– Вряд ли сотрудник следственного отдела занималась простой аварией по ничьей вине. Уж простите меня, Алексей, за въедливость… но больная для меня тема. Кхе-кхе…
– Да, наказали… но не всех. – Алеша опустил глаза. – Авария подстроена была, папу конкуренты устранить так решили. Исполнителя нашли, он в тюрьме сейчас. А вот… заказчик сбежал. В розыске международном, но пока нет следа.
– Сочувствую. – Профессор дружески похлопал Алешу по плечу, лицо его казалось грустным, но в глазах зажглись гневные искорки. – Я тоже потерял семью… давно уже. Жена и сын… вы на него похожи. Но карма все еще не настигла виновников их смерти…
– Разве вы верите в карму?
– Я религиовед, мой друг, я ни во что не верю. Но некоторые учения кажутся мне симпатичными. Хотел бы я, чтобы карма существовала. И при том была мгновенной, а не отложенной. Спас котенка – лови прибыль в бизнесе, обидел кого – получи больной зуб. – Профессор подмигнул. – Как думаете, изменилось бы человечество с такой прозрачной системой мотивации?
– Да, это было бы интересно.
– Вот-вот, и я о том же. В индуизме за карму отвечает Шани-дев – суровое, но справедливое божество, сын бога солнца. Вот только кажется мне, что он отвернулся от нашего мира. Столько несправедливости вокруг, мир рушится на глазах… да, впрочем, я не лекции пришел читать.
– А я бы посетил ваш курс с удовольствием, – совершенно честно признался Алексей. – Вы так увлекательно рассказываете.
– О, приходите, молодой человек, обязательно приходите, буду вам рад. Я в нескольких институтах преподаю. Мой курс не профильный, факультативный, люблю, знаете ли, общаться со студентами без отягчающих обстоятельств в виде зачетов и экзаменов. Все по любви и на условиях свободного выбора. Преподавание – это хобби.
– А… э-э?
– Чем же я тогда зарабатываю? Исследовательской и научной деятельностью в основном. Книги пишу, книги редактирую. Эта из-под моей редакции как раз. – Профессор указал на принесенный им толстый том в красной с тиснением обложке. – Вы интересовались ритуалами, здесь есть разбор и классификация. Автор – мой учитель, Ерофей Семенович, тот самый, что специалист по каббале. Заочно с ним и познакомитесь.
Алеша взял в руки увесистую книгу, прочитал название: «Жертвоприношение. Ритуал в культуре и искусстве от древности до наших дней».
– Ух ты…
– Вы мне очень симпатичны, Алексей. Я искренне желаю вам удачи в вашем нелегком деле. Надеюсь, вы найдете и людей… и себя. И все сделаете правильно. Если у вас возникнут вопросы по истории религии, каббале и обрядам, я весь ваш. Звоните в любое время.
Здесь все еще лежал снег. Не толстым пуховым одеялом, как еще пару месяцев назад, конечно, но все же. В оврагах под горой, меж деревьев в чаще остались еще бесформенные глыбы грязного, подтопленного снега. Вокруг таких наземных айсбергов особенно слякотно, лучше обойти, хотя опытному лесничему все нипочем.
Старик глянул на заляпанные грязью сапоги, попинал кромку поплывшей снежной шапки, потянул ноздрями ароматы соснового бора. На закате лес пахнет особенно вкусно. Нагретый дневным солнышком воздух поднимает испарину от молодой травы и талых ручьев, что мешают компот из опавшей рыжей хвои, снега и желтой глинистой земли.