Как раскиданные кусочки пазла никак не собираются в картинку, так и события последних дней не укладывались в Алешиной голове в цельное произведение. Что-то он упускал: оно крутилось-вертелось совсем рядом, будто видит он нужный кусочек пазла, да приложить его правильно не может. Что он упустил? Что свяжет воедино это странное… и да, черт возьми, мистическое (!!!) дело?
– Надо вернуться в начало, – бормотал Алеша. – К Ладе Миртовой, она первая из пропавших. Двадцать первый аркан… Мир. Она… что с ней не так? Вероника сказала, что подвеску ей подарил кто-то, кто рассказал про каббалу. Значит, она его знала, общалась. Это не липовый Алехандро, в их переписке нет ничего про мистицизм и кулон. Это кто-то из университетского окружения, возможно…
Так у Алеши появилась идея – встретиться с одногруппниками Лады, расспросить их о кулоне и о том, с кем в последние дни она общалась. В университетах начался период сессий, Ладин РУДН не исключение, поэтому стоило поспешить, пока студенты не разбежались на каникулы.
Из больницы пришлось уйти тайком. Антон Викторович, Алешин лечащий врач, категорически отказал в выписке и запретил покидать больницу. Но Алеша хотел разобраться в этом деле сам, потому утром седьмого июня сразу после процедур и обхода, подмигнув разговорчивому Гене, лейтенант Никитин выскользнул из отделения травматологии, прошелся быстрым шагом по общим коридорам и… на улицу. От движения ли, от теплого ли воздуха закружилась голова, Алеша чуть не грохнулся в обморок перед парадным входом. Хорошо Аленка подоспела вовремя, подхватила братца под плечо. Как чувствовала.
– Не, так не пойдет… и ты не пойдешь никуда, слышишь? – насупилась сестра и отступать явно не собиралась. – Тебе сказали: неделя стационара! Ты с ума сошел? Какой РУДН, какие допросы?
– Ален, ну потом поздно будет. У них сегодня экзамен, вся группа соберется, я уже созвонился с ректоратом, мне выделят аудиторию для беседы. А потом где я их искать буду всех?
– Миша Стариков пусть идет, – упрямо поджимала губы Алена.
– Но это мое дело, систер. – Алеша приобнял девушку и заглянул ей в глаза. – Да и… неужели ты не хочешь, чтобы Олю нашли?
– Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось, – все еще упрямилась она, но голос дрогнул нотками сомнений.
– Смотри, систер, Олина и Ладина истории очень похожи: они обе студентки и обе знали человека, подарившего им подвеску. Вот только Оля даже тебе о нем ничего не рассказывала. Так, может, Лада была болтливее? Я только поговорю с ребятами и вернусь в палату. Ну, хочешь если, поехали со мной.
Полтора часа спустя брат и сестра поднимались по ступеням главного корпуса Российского университета дружбы народов. Их встретила проректор по воспитательной работе, красивая ухоженная женщина неопределяемого возраста. Да-да, именно неопределяемого. Алеша с любопытством разглядывал ее. В одно мгновение казалось, что перед ними совсем юная девушка, и тут же вдруг приходило понимание, что это взрослая женщина, уже перешагнувшая бальзаковский возраст. Тонкая-звонкая, в узком строгом платье, с идеальной кожей лица в обрамлении уложенных в красивые локоны темных волос. Скулы подтянуты, но не накачаны, в лице не улавливалось ни грамма филлеров. Она действительно выглядела очень молодой. Но вместе с тем глаза… глаза выдавали возраст. А может, еще и печальная складка у рта, которая разглаживалась, стоило ей улыбнуться. Эта особенность и меняла ее лицо от юного до зрелого в мгновение ока, что завораживало.
– Регина Дмитриевна. – Она протянула руку Алексею, а затем и Алене. – Мы все переживаем за Ладу, ужасно… ужасно. – Сейчас ей можно было дать все сорок пять. – Очень на вас надеемся. Ребята не расходятся, ждут вас для беседы. Это же… беседа? Не допрос? – Улыбка, и снова юная дева. – Никого не подозреваете?
– Все верно, просто беседа. Вдруг кто-то что-то знал, видел, слышал. Важна любая информация.
– Да-да, я зарезервировала вам аудиторию двести тридцать, второй этаж. Проходите пока, я проверю, все ли студенты сдали экзамен, и приглашу тех, кто свободен.
Алеша проводил Регину Дмитриевну долгим взглядом и тут же получил тычок в бок от Алены.
– Эй, все Веронике расскажу, – насмешливо улыбаясь, прошептала она.
– А? А я че? Я ниче… А… ты когда с Вероникой успела сдружиться?
– В больнице встретились, обменялись контактами. Вчера вечером кофе пили. Мне стало любопытно, что за девица охмурила моего братца… Она клевая. Но странная.
– Алена-а-а-а, – повышая тональность на последнем слоге и возмущенно выкатывая глаза, Алеша сверлил взглядом сестру. – Не лезь! А то я тебя знаю.