«Ласточкой», как ласково назвал свою машину профессор, оказался новенький внедорожник «Тойота Лэнд Крузер». Мощный и объемный настолько, что никак не умещался в привычное понятие «ласточки».
– Удивлены? – усмехнулся профессор, искоса поглядывая на Алешу, лицо которого излучало вопросы. – Такая вот прихоть, молодой человек, у старика. Я потому по городу на ней и не езжу, что большая очень. А вот за город – милое дело.
Обе девушки разместились на заднем ряду сидений, на них машина не произвела особого впечатления. Хотя у Аленки тоже были вопросики, и, не будучи слишком уж сдержанной, она все-таки поинтересовалась:
– Но ведь такая машина очень дорогая?
– С деньгами все недорого, Аленушка. А деньги у меня есть. Я как-то рассказывал вашему брату, что преподавание – это хобби. Доход мой составляют гонорары от книг и консультаций. Я неплохо разбираюсь в древностях, помогаю коллекционерам искать интересующие их артефакты. У Ерофея Семеновича, кстати, потрясающая коллекция карт Таро. Вероника, вам это должно быть интересно. Там любопытные экземпляры, датируемые пятнадцатым-шестнадцатым веками. Надеюсь, учитель будет в духе и покажет нам свои сокровища.
Они выехали на МКАД в юго-восточном направлении, и Алеша забеспокоился:
– Мы на Рублево-Успенское?
– Нет, – ответил профессор. – На Новорижское, это следующий отворот.
Но стоило им свернуть на шоссе, как нарисовались гаишники, призывая «Лэнд Крузер» остановиться для проверки документов.
– Владимир Игнатьевич, мне вмешаться? – спросил Алеша, уже потянувшись за корочкой в карман.
– Нет, что вы, Алексей, у меня все в порядке. Достаньте-ка из бардачка мое портмоне, да-да, вот это, кожаное.
Владимир Игнатьевич вытащил документы на машину, предъявил инспектору. Тот быстрым наметанным взглядом пробежался по бумагам, сверил фото на правах с лицом водителя, глянул на пассажиров и, одобрительно кивнув, вернул документы. Профессор поблагодарил стража порядка и передал их Алеше.
– Сложите все как было, сделайте одолжение, – сказал он, трогаясь с места.
Как и у инспектора ГИБДД, у Алеши выработалась профессиональная привычка сканировать и мгновенно анализировать документы. Все в них было в порядке, но дата рождения зацепила внимание: 05.05.1954.
«Дважды Иерофант, – подумал Алеша (да, теперь он на всех примерял архетипы Таро). – … Шестьдесят девять лет? Ого… выглядит куда моложе».
В этот раз профессор не заметил удивления на Алешином лице и потому не ответил на его неозвученные вопросы. Они просто продолжили путь, беседуя на отвлеченные темы, и довольно скоро прибыли к месту.
Дом находился на самом краю уютного коттеджного поселка, совсем недавно еще бывшего садоводческим товариществом. Меж новеньких особнячков и добротных деревянных коттеджей в стиле горного шале попадались местами старые щитовые домишки, покрытые мурашками облупленной краски и стыдливо прикрывавшиеся нечесаными кустами и нестрижеными деревьями.
Дом Ерофея Семеновича был из новеньких: крепкий, аккуратный, двухэтажный, без вычурностей, однако построенный по уму и со вкусом. Яркая цветущая сирень окружала его пышным фиолетовым облаком. Двор обнесен был кованым, не ограничивающим обзора забором. Так что еще до того, как ворота открылись, Алеша успел разглядеть каменную дорожку до крылечка, зеленую лужайку с цветочными клумбами и садовыми фигурками зайцев и ежей. Ну, просто рекламный проспект ванильного благополучия. Только… какого-то не нашего, не русского.
Встретила их женщина лет пятидесяти. Подтянутая, со строгим, но красивым лицом, в простом и одновременно элегантном платье в мелкий цветочек. Этакая Мэри Поппинс в предпенсионном возрасте.
– Эльвира Андреевна, здравствуйте! – приветствовал ее профессор. – Я к вам сегодня не один, как видите, привез студентов на растерзание Ерофею Семеновичу. Молодежь тянется к знаниям.
Женщина улыбнулась ровной приятной улыбкой, кивнула вроде как всем сразу, не выказав ни удивления, ни возражения, ни радости.
– Добавлю приборы, – произнесла она и скрылась в глубинах домика.
– Экономка, – пояснил Гефтман. – Прекрасная женщина! Творит изумительные пироги. Уверен, попробуем сегодня.
Внутри действительно пахло сладко-печеным с вкраплениями корицы и розмарина. А еще медом, настоящим липовым медом…
Все вокруг, от картинки до запахов, от интерьера в стиле прованс до старинной немецкой песенки, звучащей из дальней комнаты, создавало ощущение уюта, покоя, какого-то пасторального благолепия. Каббалистика? Колдовство? Сектанты? Не-е-е-ет, не слышали.