– Правила?
– Да, у магов есть свод негласных правил: не трогать свободу воли человека, например. Но мне кажется, что кто-то пытался воздействовать на меня… я… я только что… вот меньше часа буквально… я отключилась. А пришла в себя уже на улице… я вышла зачем-то и не помнила зачем. Понимаешь? Я не сумасшедшая. Такое со мной впервые. Но кто-то вел меня…
– Зачем? – Алеша нервно сглотнул, по спине пробежал холодок от страха за девушку.
Вероника пожала плечами.
– А кто ты у нас? – пришла вдруг в голову догадка. – По архетипу Таро ты кто? Когда твой день рождения?
– Второго февраля.
– Ты Верховная жрица?! – воскликнул Алеша.
Плотный, почти осязаемый сумрак Междумирья клубился темным облаком, искрился крапинками радужных всполохов. Он отражал состояние Мага: гнев, бессилие, злость и вместе с тем радость и предвкушение. Взрыв в университете предотвратить не удалось, сущности сделали свое дело – захватили разум слабого, немощного духом студента, подготовили и устроили хаос. Хаос – их питательная среда. В нем люди испытывают страх, в таком состоянии их легче всего высосать.
Сущности (как называл их Маг) – порождения Междумирья, но нередко пробиваются они в земную реальность через магические ритуалы или, как вышло с профессором, вслед за ним через открытый коридор. Маг сожалел, что так получилось, но исправить ничего не смог. Успел лишь выстроить энергетическую стену, ограничить распространение взрывной волны, уменьшив тем самым количество жертв. И все же…
Маг знал, что застревать в чувстве вины – плохое подспорье в его деле. Вина, злость, обида – все это, как и сущности, сжирает накопленную с годами силу. И потому, собрав волю в кулак, он отключил мысли о произошедшем в РУДН. И сосредоточился на деле.
Но и тут ждал его неприятный сюрприз. Определенная им Верховная жрица сбросила его морок и ушла. Более того, она закрыла пространство вокруг себя, и даже сквозь сумрак он не мог следить за ней. Это обескураживало и восхищало одновременно. Значит, верен выбор, значит, нашел он сильнейшую представительницу аркана из всех возможных, хотя в начале пути планировал на эту роль другую.
Верховная жрица – один из сильнейших потоков энергии. Это доступ к тайным знаниям, к исходному коду Вселенной. Носитель этой энергии так же силен, как и Маг. Только сила эта мягкая, нежная, невесомая. Это интуиция, яснознание, чувствование мира и влияние на него через любовь. Вероника прекрасно подходит на эту роль. Но что же теперь делать? Как привести ее в особняк?
Маг вышел из Междумирья, предварительно стряхнув притаившиеся тени, шагнул в полумрак залы, полностью готовой к ритуалу. Обошел вокруг длинного стола, сел во главе. По правую руку от него – место Шута, Дурака. По левую – Верховной жрицы. Но… Вероника под собственной защитой, он не пробьет ее блоки.
Его ошибка заключалась в том, что он хотел ее принудить. А надо было уговорить, убедить… подкупить. Она не Суд, не Повешенный, даже не Император. Она – Верховная жрица. Треугольник «Маг, Жрица и Императрица», как святая троица, должны действовать сообща, они почти равны друг другу. Их роли равновесны. Как так вышло, что их с Вероникой общение не задалось с первой встречи? Он слишком увлекся ролью скептика и научного деятеля… Слишком… А она чувствовала подвох… обман вызвал отторжение на всех уровнях. Но, может, еще не поздно? Если объясниться… рассказать о возможностях… неужели не захочет она открыть Врата?
Да, с ней надо поговорить. Маг шумно втянул воздух ноздрями. Прикрыл глаза, пытаясь еще раз нащупать энергию Жрицы в пространстве. Отражение ее потока едва пульсировало сквозь пелену защитного купола. Жрица была не одна – с ней Дурак. Маг улыбнулся. Как складно все получается, будто сама Вселенная подсовывает ему арканы для ритуала. Хотя… Дурак был первым из всех, его роль самая важная. Вот только он еще не готов. Его необходимо вывести, с Жрицей стоит говорить наедине. Маг достал телефон, набрал номер из избранных, коротко произнес:
– Уведи Алексея, он мне мешает.
Подождал минуту-другую, барабаня пальцами по столу, еще раз заглянул в тонкий план: ушел Дурак, путь свободен. Маг снова открыл коридор в Междумирье, уже привычным движением мысли, без напряжения, без замирания в сердце, как бывало когда-то. Шагнул в него, а вышел в Черемушках, в кустах за старым панельным домом. Уличный кот, оказавшийся рядом, заорал, зашипел, заклокотал утробным голосом, шмыгнул из кустов на дорожку.