Экзарх встал, подошёл к секретеру в углу кабинета и достал оттуда небольшой томик в кожаном переплете.
– Записки Мамерка Тиберия Аркана Пустельги. Тебе будет что почитать во время дороги на Север… Но у меня есть одна просьба.
– Что угодно, ваше высокопреосвященство! – тут же вскинулся Рем.
Таким людям не отказывают, это молодой Аркан знал точно. Кому угодно – но не экзарху. Тот снова понимающе улыбнулся в бороду, подошёл к большой карте, которая висела на стене и в деталях иллюстрировала земли Империи Людей, и ткнул пальцем в точку, отмеченную на Северо-Западе, примерно на одной трети расстояния, что отделяла герцогство от земель северян, верстах в сорока от побережья Последнего моря.
– Из тех краёв приходят тревожные вести. И есть в этих новостях пугающие созвучия с твоими заморскими злоключениями… Кому, как не тебе, и проверить истинность слухов! И да… Рем Тиберий Аркан, дарую тебе сей перстень как свидетельство моего доброго расположения. Всякий смиренный служитель Господа как на землях Аскерона, так и везде, где живут люди исконного обычая и правой веры, окажет тебе помощь и поддержку, стоит тебе только показать этот знак.
Экзарх снял с пальца печатку и вложил её в ладонь Рема. Молодой Аркан благоговейно принял дар и надел его на безымянный палец левой руки. С такой поддержкой ему стало гораздо спокойнее – даже загадочные убийства претендентов на герцогский трон и предстоящее путешествие теперь выглядели не так мрачно.
– Когда миссия на Север будет готова отправиться – в замок Аркан прибудет гонец, – пообещал первосвященник и благословил покидающих монастырь молодых людей.
Темнело. Они спускались по выложенной брусчаткой дороге от монастыря туда, где один за другим загорались огни вечернего города. Лошадей вели в поводу – нужно было время, чтобы подумать и осознать пережитое.
– Если бы ваш экзарх лично отправился на Север – в половине селений точно зажгли бы священные огни и приняли вашу веру, – наконец сказал Микке. – Великий старик!
– Будем надеяться, что тот священник, которого он назначит своим представителем, будет не менее убедительным… – хмыкнул Рем. – Давай перекусим перед дорогой, Микке? Я тут знаю одно местечко за углом…
Северянин предложение полностью одобрил. Крякнув, он вставил ногу в стремя и с уханьем взобрался в седло своего битюга. У Аркана получилось гораздо изящнее, но тоже – далеко от совершенства.
– Ну что, с ветерком? – Баннерет тряхнул головой.
– Но-о страж ворот говори-ил…
– Да ладно! Давай – марш-марш!
Рем тронул бока лошади каблуками, и кобылка, тряхнув красивой головой, рванула с места, выбив подкованными копытами искры из камней. Кажется, тяжкий вздох издали оба тяжеловеса – и ломовой мерин, и северянин Микке.
* * *Оборванец кинулся через улицу неожиданно, едва не угодив под копыта лошади. Рем не сдержал ругательств, когда с силой потянул поводья на себя и вверх, поднимая кобылку на дыбы. Животинка отреагировала возмущённым ржанием, бродяга покатился куда-то в сторону придорожной канавы и замер у обочины, раскинув руки в стороны.
Аркан мигом спешился и подбежал к пострадавшему.
– Вы целы?
– В вашем положении находиться в Аскероне без эскорта весьма опрометчиво, маэстру, – произнёс знакомый голос. – По вашу душу идёт отряд наёмных убийц числом до двух дюжин. Стражник у ворот узнал вас в лицо и тут же донёс людям Закана.
Присмотревшись к перемазанному грязью лицу оборванца, Рем чуть снова не выругался:
– Маэстру Гонзак!
– Тише, тише! – Этот таинственный господин снова появился в самый нужный момент, как и тогда, перед дуэлью с Батистом дю Бесьером. – Вам нужно найти укрытие и послать за помощью, и если со вторым я справлюсь, то вот подходящее для обороны место…
– Маэстру Гонзак, так это Закан убивает претендентов?
– Он думает, что это вы убиваете претендентов, – непонятно ответил Диоклетиан Гонзак, а потом заорал дурным голосом: – Не бейте меня, милостивые государи, невиноватый я, что водка палёная!
Несколько переигрывая, он завыл протяжную похабную песню и поднялся на ноги, чтобы обманчиво-неуклюжей походкой в несколько шагов раствориться в ночной тьме.