— Глорфиндел? — вскинул бровь Кай, но Сен уже тащила его через кусты с красными фонариками, а Ферруш, фыркая, скользил рядом.
Экскурсия оказалась быстрой и эффективной.
— Мои фрейлины, — ткнула девчонка в трех больших кукол, сидевших под ветвями то ли пихты, то ли туи.
Кай обратил внимание, что на них были богатые, но довольно замызганные платья. У одной не хватало руки, у той, что красовалась в середине, — глаза.
— Роза, — внезапно произнесла однорукая кукла тонким, невыразительным голосом.
Аджакти подскочил на месте, но тут же заметил паутинку заклятия, переливающуюся на шее игрушки. Ее хозяйка довольно хихикнула.
— Лилия, — проскрипела одноглазая «фрейлина», и Кай снова вздрогнул, к вящему удовольствию Сен. Он понимал, что девочка просто дала куклам цветочные имена, но все равно от совпадения противно засосало под ложечкой.
Последняя игрушка пролепетала что-то невнятное, и ее хозяйка взяла представление на себя:
— Это Фиалка. Бедняжка не может говорить — языка нет. — В ответ на недоуменный взгляд Кая, она пояснила: — Их пытали.
Гладиатор предпочел не спрашивать, кто был палачом. Он послушно следовал за «принцессой», несущейся через заросший сад какими-то звериными тропами.
— Терновый лабиринт, — махнула она налево, где ветви с огромными колючками поднялись на высоту выше человеческого роста, сплетенные заклинаниями.
— Ров с саблезубыми рыгалиями, — отмашка вправо, где забитый палой листвой бассейн поблескивал бурой водой. Насчет «рыгалий» Кай решил тоже пока не интересоваться.
— Мои стражи! — прошипела Сен, прижав палец одной руки к губам, а другой тыкая сквозь сетку засохших лиан.
Два заплесневевших каменных грифа, охранявшие неухоженную садовую дорожку, взмахнули крыльями и шумно занюхали воздух. И здесь Кай заметил следы магии, карабкавшейся по звериным лапам, как побеги вьюнка. Увидев, что ожившие статуи не произвели на «Галландриэля» должного впечатления, Сен рванула его за рукав и потащила дальше. Аджакти едва успевал уворачиваться на бегу от выхлестывающих в лицо ветвей. Внезапно ягуар, взявший первенство в забеге, затормозил, усевшись на пушистый зад. Черная холка встала дыбом.
Маленькая рука ухватила Кая за шиворот и пригнула к пахнущей прелью земле.
— Палач! — Горячий шепот ожег его ухо.
Отведя в сторону желтый лист папоротника, Аджакти углядел ветхого старичка, лысого как колено, старательно сметавшего листья со ступеней полуразвалившейся беседки. Задорный ветерок сводил все усилия раба на нет, но тот с поразительным упорством снова и снова махал связанной из прутьев метелкой.
— Выглядит свирепо, — согласился Кай, сохраняя серьезную мину, — особенно метла. Это ею он кук… фрейлине глаз выколол?
— Угу! — мрачно кивнула Сен. — Пошли, я тебе мою башню покажу!
Сад оказался гораздо больше, чем можно было ожидать. Хотя и не такой заросший, как тот, где Аджакти встречался с Анирой, он повсеместно носил следы неухоженности и запущенности. Возможно, отец Сен обеднел или просто постарел вместе со своими рабами: необрезанные виноградные лозы дичали, сорняки лезли изо всех щелей, дорожки и клумбы сливались в единое целое.
Продравшись через особенно густую путаницу каких-то ломких и колючих веток, они выбрались на заваленную прелой листвой площадку у подножия уходящей вверх стены. Деревья, тесно обступившие здание, скрадывали его размеры и высоту, но знаки, выбитые над арочным входом, ясно говорили о назначении сооружения. Грифы, черепа, закутанная в плащ безносая фигура, предположительно Дестис.
Это была башня-усыпальница, чульпа. Аджакти никогда раньше не видел такую вблизи — право на воздушные погребения в Церрукане было только у знати, останки граждан попроще и рабов в амирате сжигали. Маковки чульп торчали то тут, то там над верхним городом, соревнуясь в высоте между собой и с зиккуратами. Значит, семья Сен действительно благородных кровей.
Без всяких колебаний шак'ида повлекла Кая ко входу в башню, но тут он притормозил:
— Э-э, ваше высочество, вы уверены, что нам… что мне можно туда?
«Не хватало еще к списку моих преступлений прибавить осквернение праха почитаемых предков! — размышлял он. — К тому же, если меня застукают-таки в чульпе, хрен оттуда куда денешься, вход-то один, он же — выход!»
Сен только заносчиво фыркнула:
— Да я там каждый день игра… в смысле сижу в заточении. Или ты что, — она окинула своего «спасителя» презрительным взглядом, — мертвых боишься?
Мертвых Кай не боялся — они уже никому не смогут навредить. Зато живых стражей, особенно тех, что помоложе «палача» с метелкой, опасаться следовало. Но «принцессе» он ничего не сказал, просто пожал плечами и, пригнувшись, шагнул под низкий свод. Дверь бесшумно скользнула в петлях — видно, кто-то не так давно позаботился их смазать. Ферруш тут же просочился в открывшуюся щель и растворился, черный, среди теней. Аджакти ступил внутрь и принюхался, чуткий как зверь. Мох, сырость, прелая листва. Если тут и были чьи-то останки, то такие древние, что время сожрало даже намек на плоть.
Сен протиснулась мимо него и начала взбираться по винтовой лестнице с крутыми ступенями. Свет поступал в чульпу лишь сквозь узкие окошки, через равные промежутки пробитые в камне. Кое-где тесно подступившие к стенам кустарники и деревья засунули в бойницы свои костлявые пальцы, делая и без того тусклое освещение еще скуднее. Аджакти лез наверх довольно долго — башня оказалась неожиданно высокой. Сен молча карабкалась впереди — мудро берегла дыхание. Наконец, когда у Аджакти уже начало колоть в боку, воздух посвежел.
Выход на верхнюю площадку открылся неожиданно — вынырнул из-за изгиба стены. Гладиатор выбрался наружу и с наслаждением расправил плечи. Ветер подхватил полы его туники, бросил выбившуюся из хвоста белую прядь в лицо. Сен ждала у парапета, ее кудри стояли вокруг головы, сбитые в грозовую тучу. На ягуаре раздувало шерсть, кошку это раздражало, и она то и дело нервно умывала лапой морду.
— Нравится? — Девчонка гордо кивнула на город, раскинувшийся у них под ногами.
«Н-да, это тебе не с казарменной крыши в Журавлиный переулок заглядывать!»
Башня торчала высоко над макушками самых старых деревьев, так что мозаика плоских и круглых крыш тянулась до самой дымки на горизонте — туда, где начинались Холодные Пески. «Интересно, а Танцующую школу отсюда видно? — Кай попытался сориентироваться в путанице незнакомых улиц. — Или „Почтикалеку“?»
По крайней мере теперь он был уверен, что друзьям ничто не угрожает — их и след простыл.
— Впечатляет, — сдержанно выразил свои эмоции Аджакти. — А городские ворота отсюда видно?
— Ха! — Сен хлопнула в ладоши и ткнула в какую-то грубо выкрашенную зеленым трубку, установленную в держателе на перилах. — Попробуй-ка сюда глянь!
Кай сделал шаг вперед, под сапогом что-то жалобно хрустнуло. Только теперь он обратил внимание на рассыпанные вокруг желтоватые кости — остатки позвонков, череп с оторванной челюстью, несколько ребер и прочая, почти неопознаваемая, мелочь. Похоже, он только что растоптал чей-то древний палец.
— Упс, — он поспешно отступил в сторону, но под ногами снова хрустнуло. Кажется, на сей раз он нашел недостающую челюсть. — Простите, ваше высочество! Кажется, это был ваш… дедушка?
— Не бери в голову, — нетерпеливо отмахнулась Сен. — То, что не утащили грифы, недостойно вознестись на небеса. Лучше посмотри в телескоп!
Аджакти повиновался. Инструмент походил скорее на подзорную трубу, чем на настоящий телескоп вроде того, что украшал обсерваторию Мастера Ара. Гладиатор склонился к окуляру, но не увидел ничего, кроме неясных цветных пятен. Магия, тролль ее побери! Девчонка успела и тут поработать. Он попытался подкрутить колесико на трубке, на которой стояло всего три отметки — буквы церруканского алфавита, явно выведенные детской рукой: «В», «А» и «Д».
— Что это значит? — указал он на символы.
Сен растянула большой рот в улыбке:
— Я усовершенствовала телескоп. Если поставить стрелочку на «В», он показывает только врагов. На «Д» — только друзей.