– Отец не приехали? — он знал ответ, но все равно спросил.
– Нет.
Юноша кивнул и закусил губу. Соломия снова обняла его и прошептала на ухо:
— Но пришли кое-кто еще.
Джура огляделся. На мгновение показалось, что это стояла его малка...
Но это была не она. Прошло пять лет с последней встречи, но Северин сразу узнал гостю. Девушка замерла возле дерева неподалеку: одетая в длинную вышитую рубашку, тонкий стан обнимала плетеная кромка, на двух косах короной покоился венок.
— Давно не виделись, Северин.
Даже при малом огне он разглядел разный цвет ее глаз.
– Привет, Лина.
Девушка приблизилась, протянула ему чашу, полную холодной воды, и джура с удовольствием напился.
Впервые Северин увидел Лину, когда ему было пять лет. Две недели он жил в Соломии и уже несколько раз безуспешно пытался бежать на поиски отца.
Ведьма жила отдельно от общины села Старые Сады на границе с лесом. Ее посетители всегда уважительно ждали у плетня, пока не позовут. Но курносая девочка зашла во двор как к себе домой, по-своему шикнула на ведьминого кота по кличке Хаос, окинула Северина свысока и спросила:
– А ты еще кто такой?
Соломия приказала ему называться племянником Тарасом, который приехал к тетке на длительный пир, поэтому Северин так и ответил.
– Я – Лина, – представилась девочка. – Сколько тебе лет?
– Пять.
– Мне восемь, ха! Я старше тебя. Где родители?
Отец строго-настрого запретил рассказывать посторонним, что он из семьи характерников, и Северин долго думал, как ему лучше ответить.
- Поехали за границу.
- В самом деле? И куда же это?
— К Великому государству Литовскому, — ответил Северин первое, что пришло в голову, и добавил быстро, чтобы перевести разговор на другую тему: — А почему у тебя разные глаза?
Радужка ее левого глаза была ярко-зеленой, а правая — темно-карой. Большие очиски опасно вспыхнули.
— Потому что глаза ведьмы! — гордо ответила девочка.
— Одно видит наш мир, а другое — Потусторонний!
- Ого, - он и не знал, что разные глаза называются ведьмскими. - И что ты сейчас видишь глазом Потустороннего?
– Позади тебя стоит шишига, – ответила Лина, глядя ему за спину.
Северин подскочил, огляделся, но сзади никого не было. Лина звонко рассмеялась.
— Ну ты и болван, — она задрала курносого носа и дерзко прошла мимо.
Лина училась в Саломеи ведьмования и совершенно не понравилась Северину во время первой встречи — точно как ее учительница. Смешное далекое детство.
Ватра погасла. Джура покачал головой: кажется, он на минуту окаменел, переживая воспоминания прошлого.
– Где Захар и Соломия?
Лина вылила остаток воды на уголь, положила чашу на землю и улыбнулась. Улыбка ей подходила, смягчая острые черты лисьего лица.
– Они ушли. Уйдем и мы.
– Куда? — за эту ночь случилось столько событий, что он ничего не понимал.
– К Днепру. Сегодня праздник Ивана Купала... Ты забыл?
И в самом деле забыл.
Северин предпочел бы отдохнуть, а не праздновать Купала, но Лина уже протянула тёплую ладонь, взяла его за руку и уверенно повела за собой. Он молча повиновался.
В ее венке цвели маки и васильки, подходившие к русым волосам. В лесной темноте, померзшей лунным светом, Северин осторожно изучал ее лицо.
– Не стесняйся, – сказала Лина, поймав его взгляд. – Я успела разглядеть тебя, пока ты лежал у костра. Ты... Вырос. Я знала, что маленький Северин изменится, но не представляла, насколько.
Они прошли мимо дерева с омелой и Лина сделала левой рукой какой-то быстрый жест.
– А что скажешь обо мне, джуро?
– Ты расцвела. И улыбка тебе очень подходит.
Лина стрельнула на него ведьмскими глазами и улыбнулась.
– Спасибо. Как чувствуешь себя?
Именно с этим вопросом она обратилась к парню, когда нашла его после первого соревнования с выпивкой и табаком, в котором Северин потерпел разгромное поражение. Соломия тогда полетела на шабаш, а ее питомец воспользовался отсутствием, чтобы воплотить свой давний план — на собственном опыте понять, что такого любят взрослые в наливке и куриве.
Табак ему решительно не понравился, от дыма хотелось кашлять и блевать одновременно, а вот вишневая наливка приятно напоминала сладкий сок. После третьей рюмки Северин вслух размышлял о том, что ничего страшного в наливке нет, и он совершенно не понимает, почему этот напиток так упорно прячут от детей, ведь никакого опьянения не чувствуется, ни на маленькую капельку, вот он сейчас пойдет и расскажет об этом Хаосу, но сначала подарит трубке второй шаг... из-под ног, вдруг упорно отказавшихся повиноваться приказам.