Они не сомневались, что на этот раз ходатайство Марка удовлетворят. Слишком серьезной была их ошибка. Что тогда? Их переведут к другому командующему? Или ватагу разобьют, и они разъедутся часовыми по паланкам, как должно было случиться сразу после Киева?
Когда Северин решился задать эти вопросы Вишняку, тот ответил, что не подозревает, как оно будет, а в общем это его не обходит.
Через три дня характерники добрались до Яструбиного и остановили лошадей у самой местной корчмы «Pid kukhlem».
Корчмарь хекнул, разглядев их чересы, и вместо приветствия выпалил:
– Так и знал! Вы по Щебетюку душу?
— Может быть, — сказал Марко, словно за этим и приехал. — Расскажите, сударь, что вам известно.
Корчмарь оглянулся (видимо, по привычке, потому что кроме них в утренней корчме никого не было) и заговорил потихоньку.
— Честное слово, господа, Даниил — добрый парень, хоть и не очень умный, но не надо ничего плохого с ним делать... Если нужно побить, то вы избейте, но только без волшебства вашего, без проклятий... Не заслужил он. Понимаете?
– Понимаю, – кивнул Марко. — На самом деле все зависит не только от него, а от рассказов свидетелей. Расскажите нам в подробностях, как все было.
Северин быстро бросил взгляд на остальных: они тоже не понимали, о чем идет речь, но выражения лиц держали невозмутимыми.
Корчмарь вздохнул, вытер руки о полотенце, вышел из-за шинкваса. Потом вернулся, налил себе пива и сел за ближайший стол. Ватага заняла скамью напротив. Корчмарь по очереди осмотрел суровые рожи характерников и глотнул пива.
– Это произошло на Пасху, точно помню. Тогда из имения много людей вернулось, господин Борцеховский на большие праздники всегда отпускает рабочих к родне, он большой доброты человек... Данило пришел под хмельком, но это неудивительно — всем известно, что его бабушка Акулина, храни ее Господь, гонит такой самогон, что от одного глотка волосы дыбом. Вам налить, кстати? За счет заведения.
— Нет, спасибо. Продолжайте рассказ.
— Да, да... Щебетюка здесь все любят, а после начала службы на пана Борцеховского полюбили еще больше, потому что он как возвращается в село, то всегда приносит с собой какие-то интересные гостинцы... Как сигареты из заморского табака. Большие такие, толстые и коричневые, вкус причудливый. Вы такие пробовали?
Назначенный проигнорировал вопрос и поставил собственно:
— На Пасху он тоже что-нибудь принес?
— Да, да... Сначала никто и не заметил, потому что он его себе на пузо натянул, потом разглядела Мотря, но как заголосит — чертовой пояс, чертовой пояс! Я повернулся на визг и вижу Данила: руки в бока, улыбка к ушам, а на животе у него черес с тремя скобами!
– Настоящий? – спросил Марко.
— Да где мне знать, господин рыцарь, я эти череса издали видел, как на вас сейчас смотрю. На вид похоже: скобки на месте, одна как медная, вторая серебряная и третья золотая, как деньги от гроша до дукача. Ну, все запричитали, мол, где его взял, а кто, а откуда, а что теперь будет... Даниил рассмеялся и пообещал рассказать все, как угостят пивом. Кто-то кружку подсунул, он выпил и говорит - избил я одного нахального характерника и черес у него забрал! Все ему — врешь, куда тебе побить характерника, ты даже против отца Фоки не устоишь... Отец Фока это наш священник здешний, ему уже под девяносто, — объяснил корчмарь и себе глотнул пива.
– И что было после?
- Ну, собственно, это все, - сказал корчмарь. — Целый вечер Щебетюк хвастался, рассказывал, что теперь пойдет в Серый Орден и характерником станет. А когда захмелел, оговорился, будто нашел черес в имении.
– Больше он его не приносил?
— Не приносил, господин рыцарь. Данило потом как отрезвел, молил языком не хлопать, но кто его там слушал.
- Другим характерщикам об этом не рассказывали?
– Боже упаси! Не хотел горопасе невзгод устраивать. Щебетюк — хороший паренек, хоть и болван, говорю вам. Но люди болтают, такая уж наша натура, слово туда, слово сюда, из села в село, так весь паланок знает, вот оно и до сироманцев докатилось. Как вашу пятерку увидел, так и понял, что за Данилой приехали. Характеристические череса лучше не занимать...
– Спасибо за рассказ, – Марко поднялся и ватага встала вместе с ним.
– Вы теперь за ним? — спросил напряженно корчмарь.
– Да где там, – махнул рукой Вишняк. — Мы три дня в одуванчиках почти без отдыха. Открой, хозяин, комнату отдельную мне, и комнату общую - этим четырем панычам. И воды горячей в корыто, хорошенько помыться не помешает.
- Будет сделано, - корчмарь заулыбался. — Может, и пообедаете?
- С большим удовольствием.