Топот. Хряск двери. Он схватился за саблю, но было поздно. Несколько крепких рук обездвижили его, на грудь надавили коленом, к лицу прижали что-то влажное. Он закричал, вдохнул смрадный воздух и мир исчез.
* * *
Северин проснулся от ледяной воды, полившейся на голову.
Очень холодно. На нем не было одежды, даже нижней. На языке горечь. Голова болит, словно с похмелья... Но он не пил!
Руки и ноги в наручниках, рот закрывал кляп. Ярослава?
Нет, это уже было. Вдовиченко мертва, ее убил Игорь Чернововк, а он убил Игоря... Ему это снится.
Он сидел голым прямо на земле. Рядом с ним скрутились Филипп, Игнат и Ярема — тоже мокрые, как хлющи, но Яровой все равно продолжал храпеть. Что происходит?
Где Вишняк?
Гудит голова. Холодный осенний ветер пронизывает мокрое тело насквозь. Глухая ночь. Кругом люди в серой одежде. Те, что хлюпнули водой, отошли с пустыми ведрами. Остальные держали на привязи борзых — белых, коричневых и черных псов-волкодавов. Недалеко слышны лошади, много лошадей, за плечами у людей ружья.
Оковы тяжелые. Их пронизывает цепь, которая вьется в фундамент здания за их спинами.
Игнат и Филипп смотрели обалдело. От холода их тела избивали дрожь.
Если это плохой сон, он очень похож на реальность.
— Мне всегда было интересно, что это за слова такие, — сказал Александр Борцеховский, выходя вперед. Он переоделся в охотничий костюм. – Голдовник? То есть вассал или поклонник, понятно, кого именно. Химородник? То есть капризный, хитрый, или гадающий, рождающий химеры. Эти два слова ясны. Но характерник? Не пойму, откуда оно взялось... Говорят, будто сделка с дьяволом оставляет на теле отметку, так называемый характер. Но я еще не видел никакого характера! Сами только шрамы и родинки. Или, может, для этого нужно колдовское зрение?
Магнат присел и заглянул каждому в глаза.
– Мне нравится любопытство на ваших лицах. Вот только пан шляхтич пропускает весь разговор... А ну, взбодрите его.
На Ярему вылили второе ведро ледяной воды, но тот только перестал храпеть.
— Вдохновлялся слишком много, — с досадой констатировал магнат. — Но с таким толстяком лучше передать углу меда, не правда ли?
Игнат вытаращил глаза и глухо взревел.
— Да, простите, — магнат словно услышал его слова и поклонился. — Я забыл предупредить, что вы были приглашены на небольшую прогулку в охотничий домик. Так хотелось, чтобы вы его увидели! Решил не тратить время до утра и приказал перенести вас сюда, не беспокоя. Надеюсь, господа не обижаются на меня за этот маленький трюк. Потому что я, откровенно говоря, испугался. Думал, что кто-то разоблачил мой маленький секрет... А ваш отряд привели какие-то бестолковые слухи. Ирония! Вы имели все шансы уехать отсюда целыми и здоровыми. Клянусь! Но Вишняк не успокоился. Начал расспрашивать, показал гигант... Зачем было портить такой красивый вечер?
Магнат достал портсигар и рядом появился слуга с зажженной спичкой.
- Он у вас был головастым. Слишком головастым.
Борцеховский выпустил прядь дыма и махнул рукой. Один из мужчин бросил на землю подскочивший круглый предмет и замер у ног пленных.
Несколько секунд Северин не мог понять, что перед ним. Потом разглядел растрепанные слипшиеся от крови волосы, седую бороду, раскрытый рот с высолопленным языком, немигающие глаза... И зашелся беззвучным криком.
Рядом кричали Игнат и Филипп, их шеи покраснели от стона, на висках опухли и напряглись вены, и Северин захлебывался криком вместе с ними, не желая верить, что все это происходит на самом деле. Один Ярема спал и не видел отрезанную голову Марка.
Борцеховский заливисто хохотал, запрокинув голову.
- Ну, не печальтесь так. Будь храбрые рыцари Серого Ордена! Люблю серый цвет… И люблю иронию. Ваш учитель займет достойное место среди остальных, - магнат указал сигаретой в сторону деревьев. — Наверно, в темноте трудно разглядеть эту дубраву, но поверьте на слово: дубы там растут непростые. Как видите, я с уважением отношусь к своим трофеям...
Уберите этот хлам.
Кто-то поднял и отнес голову Вишняка. Неужели это не ужасный сон, неужели он действительно убил Кременя.
— Честно говоря, я мог бы дождаться рассвета. Но не стерпел! Грешный, каюсь, но у меня есть уважительная причина: еще никогда, никогда у меня не было одновременно четырех волков... И каких!
Магнат откинул недокуренную папиросу и развел руками.
— Не замученных, без отвратительных шрамов, при собственном уме, сильных и амбициозных, отнюдь не безумных дикарей! С глазами, пылающими ненавистью, магнат рассмеялся. - Самое важное, бесплатно. Меня, как дельца, это невероятно радует! Простите за драматическую речь, но не могу удержаться от соблазна поразить достойную аудиторию.