Он всплеснул в ладоши. Несколько борзых врали.
— Вы войдете в мои охотничьи архивы золотыми буквами, господа рыцари, — Борцеховский задумчиво взялся за подбородок. — Кого выбрать для начала... Сонька пусть спит, он неинтересен. Казака с селедкой оставим на десерт, я чувствую, что он подарит самую воспалительную погоню... Итак, остаетесь вы двое. Эти роскошные волосы надо унести невредимыми... Его действительно жалко. А сейчас темно, нет времени и очень хочется развлечься.
Магнат указал на Северина.
— Итак, первым ты побежишь! Слушай внимательно. Вот как мы будем играть: сейчас тебя отнесут к краю дубравы и осторожно освободят от оков. Не пытайся сбросить глупостей, хорошо? Застрелим мельком, — Борцеховский взял у кого-то ружье и махнул им. - Здесь серебро. Я знаю, как убивать ваше племя. Уберите у него кляп, он хочет что-то сказать.
Изо рта вытолкали кляп. Северин закашлялся и просыпал: - Весь Орден ищет пропавших характерников. Им известно, куда мы отправились. И свидетелями тому вся корчма. Как ты считаешь, сколько понадобится Ордену времени, чтобы найти тебя?
— О, господин Сирововк, как вас там, вы просто не знаете, как все было на самом деле, — рассмеялся Борцеховский. – Да, вы приехали ко мне. Поговорили с Данилой, посадили его к себе на коня... и поехали куда-то на ночь. Больше вас никто не видел. Такая история, свидетелями тому все имение!
Борцеховский вернул ружье дворецкого.
— Однако не переживай за меня, юноша, а позаботься о себе. После освобождения беги куда глаза глядят. Я подарю фору в несколько минут... Шанс перехитрить меня, убежать отсюда и разоблачить миру треклятого убийцу.
И он снова захохотал. Северин горячо хотел, чтобы магнат захлебнулся этим смехом.
Ему было страшно. Это была не Ярослава, сомневавшаяся в собственных действиях, это был настоящий сумасшедший, отрезавший голову Вишняку и теперь хотел убить каждого из них по очереди... А за спиной сумасшедшего стояла многочисленная группа преданных муртадов.
Чернововк перевел дыхание и сказал как можно твердее:
— Я... я не буду бегать игрой для твоих болезненных прихотей. Хочешь убить? Стреляй.
– Ого! Какое отчаяние, — удивился Борцеховский и внимательно присмотрелся к Северину. - Интереснее, чем казалось. На фоне своих собратьев ты самый невзрачный, знаешь об этом?
Магнат достал из ножен на боку богато украшенную саблю. Она ярко сверкнула в лунном сиянии.
— Хвалю за храбрость, но ты побежишь, молодой человек, и так быстро, как в жизни не бегал. А как вздумаешь дальше корчить из себя героя, эта сабля с посеребренным лезвием начнет лишать твоих друзей некоторых нужных им органов. Глаза, уши, носы, пальцы... Каструет ли их, ведь сабли такие непредсказуемые и своенравные барышни... Широкий выбор, произвольный порядок! Как мне понятно, характерники не могут отращивать отрубленное.
Он приблизился - и вместе с ним сладкий запах духов. Северин вспомнил запах, которым его усыпили, но едва поборол влечение рвоты. Магнат медленно коснулся его груди острием сабли, нажал. Из-под стали пробежала струйка крови. Казалось, будто в грудь вонзают уголь. Борцеховский шагнул к Гнату и полоснул его саблей по плечу, тот взвыл сквозь кляп.
– Ну как? – спросил магнат без тени улыбки. – Еще будут пафосные речи?
Северин молчал.
– Так и думал. Тащите храбреца на место.
Борцеховский спрятал саблю и отбросил сапфир на перстне в сторону - под ним оказался тайник с белым порошком. Он насыпал наркотик себе на руку и глубоко вдохнул его обоими ноздрями по очереди.
Северина вели двое мужчин по бокам, еще двое сзади касались спины ружьями. Он шел мелкими шагами, насколько позволяли цепи на ногах. Конвой провел его мимо дубов с черными причудливыми ветвями и кровавыми листьями, которые уже начали опадать. У корней одного из деревьев распласталось безголовое тело в черном кунтуше.
Ключи провернулись легко и беззвучно. Оковы сняли, охотники отступили, держа его на мушках. Неужели они действительно думают, что он способен напасть на них? Взгляд скользнул на пленных братьев, на десятки борзых, на фигуру Борцеховского...
Он бессознательно заученным движением смочил большой палец в капле крови, текущей из пореза от сабли.
— Дарю пять минут, — прокричал Борцеховский. – Слышишь? Это больше, чем я обычно разрешаю, но сегодня ночью я делаю исключение! Когда рожки споют вторично, мы помчимся за тобой, волчок!