Старая волчья яма. Если бы он пробежал на несколько шагов вправо или влево, то не узнал бы, что она здесь была.
С волчьим телом исчез волчий слух. Однако и без него Северин знал, что охотники приближаются, ежесекундно уничтожают его преимущество, нужно действовать немедленно, во что бы то ни стало возвращаться вверх и бежать, бежать...
Он должен убежать.
Северин взялся за коварный кол под бедром. Руки залило кровью. Одним осторожным движением он выдернул штык из земли. Каждое действие взрывалось огнем в продырявленном бедре, но палка в зубах помогала сдерживать крик. Колышек был старый, легко поддался — видимо, его вкопали больше года назад.
Чернововк с тихим рычанием опустился на колени, повернулся к штыку и обеими руками взялся за него. Это просто кусок древесины. Северин глубоко вдохнул, выдохнул, набрал как можно больше воздуха в легкие, попытался расслабить раненое бедро и выдернул кол.
— Курваааааа... — взревел он, выплевывая палку.
Колышек был гладким, тщательно обжаренным на костре, поэтому получился легко.
Несколько секунд характерник приходил в себя, а затем прошептал волшебство, проводя над дырой. Кровотечение остановилось, но рана болела невыносимо.
В лесу послышался лай борзых. Они бежали за ним. След приведет прямо сюда.
Он поднялся на ноги и выругался: яму копали с расчетом на рост человека. Ловушка не для волка, а для волшебника.
Северин подпрыгнул, отталкиваясь здоровой ногой, пальцы схватили край ямы и скользнули. Он прыгнул снова, но тщетно - он просто сыпал землю себе в лицо.
Нет, он не умрет в яме, точно не умрет в проклятой яме...
Северин подобрал окровавленный кол и воткнул его в стену. Земля поддалась, а он налег на кол всем телом, отталкиваясь от другой стены здоровой ногой.
Лай приближался. За собаками слышалось топот конских копыт. Он чувствовал, как дрожит земля под ними. Они рядом, совсем рядом, не осталось времени...
Северин встал на импровизированную ступеньку здоровой ногой, подпрыгнул и выскочил настолько, чтобы зацепиться обеими руками. Закрепился на локтях, опрокинул здоровую ногу, подтянул остальное тело и со стоном перекатился подальше от края ловушки. Голое тело хлестнул холодный ветер.
Свободный!
Теперь быстрее, быстрее, как можно дальше отсюда. Северин поднялся на колени, провел окровавленной ладонью по губам.
Из чащи выскочили три борзые. Псы неслись к нему длинными прыжками, он видел блеск слюны на их клыках, а за борзой вырвались два коня со всадниками.
Не успел.
Конец. Северин отвел взгляд и посмотрел на тень прямо перед ним. Запомни, тенет, как жалко я умру - на коленях, разорванный борзыми, подстреленный серебром.
Тень ответила.
Налилась белым цветом, а посредине тонкими красными штрихами пробежала дуга, похожая на крутой мостик. Этот рисунок показался знакомым... Северин на мгновение зажмурился.
Исчезло рычание борзых и хрипение лошадей.
Он открыл глаза. Тень стала серой и неподвижной. Чернововк поднял взгляд: преследователи растворились вместе с ветром и холодом.
Характерник осторожно выпрямился и разглядел. Вокруг замерла черная странная изнанка мира, которую он видел в ночь серебряной скобы.
- Я... умер? – спросил Северин.
Слова разбились о глухую тишину.
Вокруг высились обожженные стволы мертвых деревьев с острыми безлистными ветвями. Между стволов лежала непроглядная тьма. На закопченном небе теплилось кружево багряного светила.
Неужели попадают сюда характерники после смерти? - подумал юноша и сделал осторожный шаг.
Резкая боль в бедре доказала, что она до сих пор жива.
— Жив, — осторожно сказал Северин и рассмеялся.
Жив! Снова обманул костлявую. Снова ему повезло! Но какого черта он оказался в Потустороннем?
Поляна напоминала ту, откуда он исчез, только не было волчьей ямы. Под ногами лежала теплая рассохшая земля, покрытая порохом, кое-где торчали серые ломкие стебли, от дыхания рассыпавшиеся на пыль. Багровое небо замерло без движения, лес стоял немой и безразличный.
И что теперь?
Здесь не было дороги или просеки, даже малейшей тропы не было. Лезть в темноту не хотелось. Что-то подсказывало, что между этими стволами скрывается опасность. А с раненой ногой он даже убежать не сможет...
Северин кое-как вытерся мехом и стал ждать, сам не зная, чего. Сколько времени прошло? Десять минут? Тридцать? Час?
Времени не было. Уши от безучества закладывало и он ходил, чтобы слышать хотя бы собственные шаги и не сойти с ума от могильного молчания Потустороннего.