– Потерпи, – приказали снизу.
Северин закусил губу и молча ждал финала экзекуции.
Сопение умолкло, шершавый язык с лязгом исчез, послышался шорох, из чащи донеслось довольно:
– Можно смотреть!
Северин осторожно открыл глаза.
– Ну как, понравилась кровь?
- Да, - ответил исчез. Глаза у него теперь пылали оранжевым. – Такое вкуснятина! Недаром о ней столько болтают! Может, мне в человеческий мир перебраться?
— Расскажи лучше, как мне в человеческий мир перебраться.
- Условие есть условие, - согласился исчезнувший. — Ответ прост: выход в твоей тени. Ты сам о нем говорил.
– Что? — ошарашенно переспросил Северин.
— Прощай, человеко-щезник, — глазки растворились во тьме.
— Эй, погоди! Какого черта? Объясни, где там выход!
Ответом ему стало молчание, а потом веселая флояра послышалась так далеко, что нельзя разобрать.
– Сраный помощник, – пробормотал Северин и волшебством остановил кровотечение из бедра.
Как тень может быть выходом? Перед прыжком она завертелась странным узором, а теперь лежала как мертвая и не хотела его никуда выпускать.
Чувствуя себя болваном, Северин встал на тень, прыгнул на тень, плюнул на тень, коснулся тени и накричал на тень. Ничего не помогало.
Надо подумать. Воспроизвести, что именно он сделал, что именно сказал... Чернововк сосредоточился и попытался нанизать воспоминания друг за другом: выбрался из ямы; встал на колени; увидел борзых; приготовился к превращению; коснулся земли...
Все вдруг сложилось в кучу.
— Вот я оболтус, — констатировал Северин и вымазал ладонь кровью.
Приблизил ее к тени, осторожно коснулся земли.
Тень ответила: налилась молоком вокруг пальцев, а когда характерник отдернул руку, красные капли закрутились на белом полотне, превратились в тонкие переплевшиеся нити и вышили рисунок причудливого городка.
И откуда это назойливое ощущение, будто он его уже видел?
Тень задрожала, завертелась, свернулась бело-красным сгустком и сорвалась прямо в глаза.
* * *
Холод объял тело, серая земля лизнула пятки, в листьях прошелестел ветер.
Северин замахал руками, отшатнулся, чуть не упал в яму. Провел по лицу обеими ладонями, словно убирал паутину, взглянул на луну, потом посмотрел под ноги, поочередно их поднял — тень, как и подобает теням, послушно повторяла каждое действие.
- Черт, - выдохнул характерник.
От борзых и лошадей остались только следы вокруг. Северин не медлил: бросил остатки меха в яму, провел остатками крови по губам, пробормотал формулу. Вращение вряд ли вылечит ногу, но другого выбора нет. О тени и прыжках к Потустороннему миру он рассуждает позже.
Волчьи уши услышали странный шум вдали: ржание ошалевших лошадей, визг раненых борзых, крики испуганных людей... Выстрел! И волчье рычание.
Много крови.
Похоже на битву. Кто пришел на помощь?
Северин сорвался на бег и мгновенно взвизгнул от боли в бедре. Он потрусил дальше осторожно, прихрамывая на раненую лапу, так быстро, как только мог. Дорога повернула к знакомому ручью, вверх против течения, справа...
Посреди вытоптанной лужайки и сломанных деревьев на земле дергались борзые с перегрызенными шеями. Несколько коней лежали по бокам, хрипели розовой пеной, мужчины в серых одеждах замерли, словно сломанные куклы, с распоренными животами...
Один из охотников полз к ручью на локтях, а ноги беспомощно волочились за ним.
— Пить... надо... пить, — сказал он.
Серая одежда пропиталась темными пятнами, охотник мимо последних сил, пока не увидел Северина.
Разорви ему горло.
- Помилуй! Помилуй... Я не стрелял!
Он зарыдал, начал креститься, повторяя «не стрелял» вперемежку с молитвой.
Северин прошел мимо.
Посреди поляны бушевал бой. Отчаянный всадник с бешеными криками пытался саблей задеть темно-серого волка, но острие только напрасно рубило воздух. Хищник рычал и уклонялся, всадник не останавливался, тут к ним выскочил огромный, коричневый, похожий на медведя волчье и ударом лапы убил коня под всадником. Жеребец с раскроенной головой упал, всадник зашелся визгом: лошадь весом прижала его ногу к земле. Кричал он недолго: темный волк вонзился в его шею.
Похожий на медведя бросился к другому охотнику, который притаился у дерева и пытался зарядить ружье, но руки у него так дрожали, что не желали ставить пулю на место. Муж выпустил патрон, увидел перед собой волка, последним движением выбросил ружье перед собой, как щит, и удар сломал его, как трость. Второй удар отправил стрелка на землю – навсегда.
Был и третий волк, небольшой и светло-серый, отражавшийся сам против трех взбешенных борзых. У него было несколько ранений, кровь блестела на светлом меху, волк вертелся и щелкал клыками, не позволяя псам наброситься на него вместе. Брунатный великан помчался ему на помощь.