— Если так... Я обещаю, — запечатал слова поцелуем.
И они сбросили все лишнее, упали на травяную кровать, слились неловкой спешкой, неумелой нежностью, пылкими поцелуями, ловили дыхание друг друга, плыли на волнах, искали цвет папоротника и находили его каждый раз в ярких вспышках — а вместе с ним и самих.
Далеко за деревьями гудели купальские костры, молодежь пела песни и тихо ворчал Днепр.
Северин проснулся на рассвете от холодной росы. Рядом лежал венок. Цветы на нем подвяли, на маковых стеблях запуталось несколько длинных русых волосков. Джура посмотрел на них с неожиданной для себя нежностью.
– Я все равно буду вспоминать тебя, – сказал твердо. – И найду, если захочу.
Он встал, набросил влажную одежду, зевнул и пошел к воде, прислушиваясь к себе.
Обычное утро, обычный лес. Мир не изменился.
Сменился сам Северин.
Глава 1
Лихим казаком был Мамай — на саблях рубился упорно, из ружья стрелял метко, на кобзе играл мастерски, верхом носился как татарин, смеялся так, что деревья осыпались, характер имел смелый и ум сообразительный.
Впрочем, таких славных рыцарей среди запорожцев было немало, и вряд ли бы Мамай запомнился среди тысяч других метких казаков, если бы не странный сон, посетивший его на Зеленые праздники.
Во сне видел Мамай растерзанную коррогву Хмельницкого и падение государства новорожденного, свидетельствовал раздор товарищей вчерашних, как подняли они оружие друг на друга за гетманскую булаву; срыл руину, смеющуюся расколом между берегами Днепра, видел пламя и кровь, барщину польскую и оковы московитские... А потом все исчезло в темноте — и возник образ древнего дуба в Холодном Яру.
Проснулся Мамай с тяжелым сердцем. Недолго думая, заседлал коня и помчался к дубу, и ждал его там странный мужчина в черном одеянии. «Пророческий сон ты видел, Мамая, — сказал незнакомец и сверкнул глазами. — Если хочешь, чтобы он навсегда остался химерой ночной, должен все ужас предупредить. А я могу дарить для этого выдающиеся силы». Знал коварный незнакомец, на каких струнах казачьего сердца играть! Ибо Мамай не хотел ни власти, ни богатства, только воли для родной земли стремился, без крепостного права и иго чужеземного.
За эти силы потусторонние, вел незнакомец, Мамай должен расплатиться пожизненным проклятием и скрепить сделку кровью. Не колебался смелый запорожец ни минуты, согласился сразу, потому что с божьей помощью ни проклятия ему страшным не было.
Так стал Мамай характерником: взглядом мог людям приказы отдавать, словами раны заклинал, превращался в медведя, волка, лиса, сокола и филина, а ни одно оружие его не брало. С такими силами он мог даже в гетманы податься, но не для того казак кровью проклятый приговор подписал!
О невероятных деяниях Мамая, о подвигах славных, об удивительном химородном даре разлетелась слава землями Гетманщины, превратилась в песни и легенды. Услышал отец Хмельницкий о том могуществе, как верно служила она освободительному делу, и позвал Мамая к себе. Приказал ему гетман отобрать пятерых джур, чтобы те стали характерниками, потому что за годы борьбы затруднения с военными силами пришли в войска запорожского. Согласился Мамай, выбрал себе джур и научил их галдовническим наукам, чтобы каждый мог самостоятельно против сотни врагов выйти.
Джуры учились преданно, однако такими искусными и могущественными, как сам Мамай, уже не стали. Звали их Медведь, Волк, Лиса, Сокол и Филин. Во всем слушались учителя, воевали храбро и хитро, войско запорожское из-за нашествия недругов за собой вели, города освобождали и флаги государства украинского над крепостями поднимали, секреты чужие выведывали и происки вражеские предупреждали, никогда на власть не покушаясь и от нее отказываясь.
В день провозглашения Украинского Гетманата, когда отгремели последние битвы за независимость, седовласый Мамай в сопровождении пятерых верующих вернулся к дубу в Холодном Яру. Отпустил казак коня, сел у корней, выкурил трубку и сказал: "Теперь и отдохнуть можно". Расчехнулась земля и приняла старика к себе, а на глазах удивленных джур стал дуб характерным — вырос втрое, сбросил желуди, окрасил зеленые листья на черные с золотыми жилками.
Распрощались джуры с учителем и разошлись гетманскими полками, подались кто куда. Медведь на запад уехал, Сокол на юг, Волк на Север, Лиса на Восток, Пугач между ними путешествовал. Самый хитрый выдумщик среди них, мудрагель в волшебстве крови, умер безумной смертью — напился водки и опрокинулся, а тело зверино выдержать столько ядовитого питья не способно. Медведь, Лиса, Волк и Сокол набирали себе учеников и учили их, пока не погибли вместе, когда защищали родные земли от новой угрозы — нашествия Изумрудной Орды с востока.