— Я даже не заметил... А еще думаю, чего так хромаешь.
Бойко показал покойнику кукиш.
— Он отрезал Кременю голову, а ты порубил его макитру.
- Аминь, - добавил Ярема. — Эх, сейчас бы трубочку крепкую!
— Да тепленькую девку, — Игнат закрутил селедку вокруг уха. — О, только вспомнил девку, и видите...
– Пресвятая Дева Мария, – Ярема перекрестился. - Здесь же покойник!
– И что теперь? – оправдывался Бойко. - У меня такое каждое утро! Мужская сила просыпается.
— Вокруг ночь, извращенец!
— Уже светает.
И действительно, потихоньку занимался рассвет. С лучами солнца лес сбрасывал мрачную маску ночи, возвращаясь к миру ясным лицом осеннего дня.
Новый день как награда за то, что преодолели ночь в живых.
— Сюда слышу запах смерти. Сколько там тел? — размышлял шляхтич.
- Опять хочешь подсчитать, кто больше? Яровой отмахнулся.
– Да нет. Плохо мне просто... от осознания.
— Не волнуйся так, Малыш, — серьезно сказал Игнат. – Мы сделали хорошее дело.
— Вот почему только на душе от этого не легче.
На жизнерадостном лице шляхтича не осталось и следа улыбки. Ярема сегодня убивал впервые, понял Северин.
- Мало, - сказал он. — Я чувствовал себя так же... К этому привыкаешь.
– Да, – сказал Игнат. От веселья и следа не осталось. — Привыкаешь...
Солнце согрело их обнаженные тела.
Кровь запеклась вокруг ран, кровь застыла на их лицах, кровь лилась из мертвого тела магната, обозначая дорогу, которую они прошли. Так много крови, что они привыкли к ней.
«Самый огонь и кровь станут свидетелями».
— Мой учитель в такой момент обычно произносил слова, которые меня раздражали, — сказал Северин. – Но теперь я не могу подобрать других.
– Что за слова? – спросил Ярема.
Северин вспомнил белого волка на ладони Властелина леса и ответил:
– Такова наша тропа.
Шляхтич помолчал немного и кивнул.
– Такова наша тропа.
Глава 12
Изломанную землю покрывали отпечатки подков и волчьих лап, заброшенное оружие и мертвые тела. Искаженные агонией лица, широко распахнутые глаза, сжатые зубы, замершие в криках рты. Жуткая картина въедалась в сетчатки молодых характерников, чтобы на протяжении многих лет возвращаться ночной мечтой, от которой тело трясется глухими стонами, споет потом, пока не просыпается с бешеным сердцем, чтобы вспомнить, что все осталось в прошлом.
Живые сложили покойников рядом, десять до сих пор теплых тел на промерзшей земле. Дважды ходили на места первых боев, принесли оттуда еще четырех охотников. Животных не трогали.
Филипп привел с собой пятерых лошадей, вернувшихся в конюшню возле охотничьего дома. Сироманцы переложили покойников на конскую крупу и двинулись туда, откуда началась ночь.
Босые ноги пронизывало холодом. Никто не проронил ни слова.
Когда караван покойников добрался до охотничьего дома, солнце поднялось выше. Северин разглядел дубраву: восемь стройных характернических дубов, красные листья стали сереть. Могилы тех, кто не сбежал из лап Борцеховского.
Вместе с двумя лакеями, убитыми Яремой, мертвых было семнадцать. Отдельно рядом сброшенных оков лежало тело Вишняка. В пожухлой траве замерла белая, как мел, голова.
Северин быстро отвел взгляд и успел заметить, как братья сделали то же самое.
- Я проверю сообщение, - сказал Филипп, отправляясь в ближайший дуб.
- Что делать с телами? Бросим их здесь? – спросил Северин.
– Надо занести в дом. Если оставим тела под открытым небом, от них ничего не останется, — перекрестился Ярема.
– Небольшая беда, – сплюнул Игнат.
— Малыш прав, — поддержал шляхтича Северин. – Перенести в дом будет несложно.
— Тогда сначала проверим, нет ли у них чего-нибудь полезного, — Игнат принялся обыскивать покойников.
— Для меня это слишком, — кивнул головой Яровой и отвернулся.
И для меня, подумал Северин.
– Я вас не заставляю, – Игнат умело проверил карманы охранника. — Будет мне водоворот, куплю Орисе бусы.
Чтобы дать глазам передышку от мертвых тел, Северин вошел в дом.
Здесь было уютно: высокий потолок с люстрой-колесом, покрытые рядами звериных голов и оленьих рогов стены, выложенный красной плиткой камин, глубокие кресла и мягкие ковры. Прекрасное место, чтобы приятно провести время у природы.
На большом обеденном столе отдельными кучками валялись их вещи: сапоги, одежда, череса, оружие, грамоты — все, что имели при себе характерники. Северин нашел свой охапку, проверил кисет: все монеты были на месте. Даже древний таляр остался в тайном кошельке. По-видимому, распределение трофеев планировалось после охоты.