На стол поставили две кварты килиновки, которая нашлась в вещах Марка. Самойло разлил первую бутылку по рюмкам, и каждый взял себе по одной, даже Филипп. Братья смотрели на него с недоверием, но Филипп решительно выпил рюмку до дна.
Северин также выпил, впервые из попойки после встречи с Линой. Не мог не выпить за брата Кременя. Килиновка оказалась чертовски крепкой, моментально выбивала слезу и обжигала глотку, но пилась удивительно легко.
— Должны возвращаться к делам, — сказал Кныш и назначенцы потянулись во дворец.
За ними двинулась Катя вместе с другим контрразведчиком. Четверка осталась в одиночестве.
– Надо и ему налить, – сказал Ярема.
Игнат кивнул и щедро хлюпнул самогону на свежую землю.
– Хорошая водка, – сказал он. – Ему понравится.
– Он хотел ее нам отдать после визита в Борцеховский, – вспомнил Северин. — Перед тем, как разъехаться...
– Столько дней провели вместе, – сказал Филипп. — А я даже не знаю, имел ли он жену и детей. Стыдно.
– Хватит тебе, брат, – махнул Северин. – Это мне стыдно. Я поднял его дважды. Марк умер, потеряв ко мне всякое доверие. Вот от такого действительно горько.
— Наши дураки спасли, — сказал Игнат. — А я в нем еще сомневался, безумный олух. Без него были бы черт знает где...
– Теперь он стоит во главе отряда, – сказал Ярема. — Ребята, которые здесь похоронены, все нашего возраста... Они получили хорошего командующего.
Характерники смолкли. Если бы в ночь охоты все сложилось иначе, сейчас они лежали бы рядом с Вишняком. И сколько новых дубов выросло здесь после этого?
– А помните наш первый день вместе? - Спросил Чернововк.
— Такое не забывается, — усмехнулся Ярема. — Мы его На-Сраце-Чиряком прозвали.
— Так сказал Кныш, мы только повторили.
— У меня в тот день адское похмелье было, — покачал головой Игнат. — Блевать хотелось от малейшего звука. А он, как пиявка, со своими жалобами... Хотелось его зарыть в ад ближе.
Все тихо рассмеялись.
— А когда Ярема заснул и Кремень похитил наших коней, — напомнил Филипп.
— Конфуз был знатный, — бросал Яровой. — До сих пор неловко.
— Я только сейчас понял, как он нас пытался учить, указывал на ошибки, объяснял... Как учитель, — Игнат хотел было себе налить, но передумал. – Такой рыцарь был! Как он решил себя убить?
– Ему стреляли в спину, – сказал Филипп. — Такой выстрел и Мамая убил бы.
– Надеюсь, тело Борцеховского скармливают свиньям, – ответил Игнат. — Коварная мерзость!
В следующем году на новых атласах характерников появится дубрава под названием «Дубрава пропавших» или «Девять отважных». Как дико, подумал Северин, ежегодно печатать карту с могилами, старыми и свежими...
— У меня дома семейная дубрава похожа, — сказал Ярема. — Только у каждого еще табличка с именем и годами жизни.
— А в Потустороннем мире эти дубы такие же, — заметил Северин. — Единственные живые деревья с листьями на фоне мертвых стволов. И там у них желуди!
- Желудки? Настоящие? - удивился Филипп.
— Мне показалось, что да. Я долго их рассматривал, но когда попытался унести одного с собой, то он при переходе рассыпался в прах.
— Будь осторожен, Щезник, — сказал Филипп, повторив слова Кныша со вчера. — Там подстерегают скрытые опасности.
– Так же, как и здесь, брат. Так же, как здесь.
Характерники помолчали над могилой, каждый в своих раздумьях, вылили недопитую килиновку на землю и двинулись во дворец.
Через несколько дней почтальон привез в имение сообщение с датой и номером места встречи.
Глава 13
Брат Полынь разговаривал с лошадью по имени Семен, громогласным мужчиной с выражением лица настолько флегматичным, что походил на статую, а мажордом всячески пытался быть полезным.
— Семен работает в имении четыре года и провел обмены в этом году, — рассказывал Стефан. - Он знает указанное место встречи, знает процедуру обмена, а также известен стороне продавца в лицо, поэтому не вызовет никаких подозрений. Осмелюсь посоветовать его как лучшего кандидата.
— Прекрасно, — Самойло обратился к коневоду: — Виз должен быть готов завтра к югу.
– Завтра? Туда ехать два дня беременной кобылой. Что там делать еще трое суток?
— Да, завтра, — характерник вернулся к Стефану: — Нам нужно еды на неделю для десяти персон.
– Немедленно сообщу кухню, – поклонился управляющий.
– Слышите меня? Говорю, что мы рано приедем, - вмешался Семен. – Можно еще три дня подождать.