Это при всех остальных.
Он выдернул нож. Хищник закрыл глаза, заточился и умер, так и не поняв, что произошло. Серое тело задрожало и начало последнее превращение.
Северин вытер лезвие о землю и бросился к Игнату, раскинувшемуся в человеческом облике. У него было несколько больших рваных ран, откуда лилась кровь.
- Жив?
– Холера, – сплюнул Игнат. — Он меня в больное плечо грызнул... А потом еще по лапе и по животу...
— Не двигайся.
Северин остановил кровотечение волшебством и вернулся в Шаркань. Тот гневно ржав: клыки оставили на нем несколько царапин. Чара на коне сработала хорошо.
— Хороший мальчик, умник, лучший в мире... Ты молодец, — успокоил Северин жеребчик. - Повезешь нас обоих, медленно, тихонько...
Шаркань скосил глаза на мертвого из банды угонщиков и подвинулся дальше от него. Северин помог Игнату встать и осторожно, под плечо, подвел к жеребцу.
- Запрыгивай. Если будет тяжело сидеть, то ложись ему прямо на шею. Я поддержу.
Игнат кивнул и тяжело закинул себя на крупы, застонав от боли. Северин сел за ним.
- Этот стрелок, - сказал Игнат.
- Нет больше стрелка.
— Мы ели землю... Этот пробег... Я промазал и за ним... Варган?
- Жив. Держись!
Больше Гната на разговоры не хватило и он наклонился на шею Шарканя. Северин лихорадочно думал, что делать по возвращении: Олефир и Бойко тяжело ранены, Ярема потерял кобылу, и это только в считанные минуты. Надолго ли их еще хватит? Но сколько возможных беглецов они уронили?
Но бой кончился. У Яремы и Филиппа стояли Самойло, Катря и второй контрразведчик, занимавшийся раной Олефира.
К Северину мигом подлетела Бойко и вместе они осторожно спустили Гната на землю.
— Я... ладно... только царапины, — пробормотал Игнат, увидев сестру.
- Заткнись, - сказала она ласково. — Просто стулья писок!
Она погладила его лоб, осторожно закрутила селедку вокруг уха, на что Игнат ответил слабой улыбкой. Контрразведчик закончил с Филиппом и передвинулся к слобожанину.
Чернововк глубоко вдохнул, провел ладонью по лицу, после чего понял, что Катя перед ним совершенно голая. Она замерла над братом, словно скифская амазонка после битвы, покрытая кровью, стройная и могучая, и Северин невольно восхищался ею. Между небольшой острой груди чернела татуировка, которую было не разглядеть из-за лоскутов меха, спину между лопаток прогрызли шрамы. Девушка обернулась, поймала его взгляд, долгое время оба смотрели друг другу в глаза... она шагнула и поцеловала Северина в губы. Он почувствовал железный привкус крови.
– Спасибо, – сказала Катя и вернулась к Игнату.
Северин еще несколько секунд не мог понять, что только случилось. Осторожно коснулся губ пальцами. Не померещилось.
Ярема горевал возле застреленной кобылы. Он держал ее голову, ласково поглаживал и плакал, приговаривая:
- Офелия... Моя бедная Офелия...
Северин двинулся было к нему, как от дома послышалось:
- Здесь скрылся последний! Жив! Сюда!
— Щезник, за мной, — скомандовал Кныш. — Остальные остаются здесь.
Чернововк бросился вдогонку брату Полину.
Перед домом было пусто, в конюшнях тоже, и они забежали внутрь домика. Мертвый стрелок лежал у окна, но взгляд Северина приковала дверь, которую он не заметил. Очевидно, они были спрятаны за ковром, висевшим на стене, а он даже внимания не обратил...
Длинный влажный коридор спускался вниз, глубоко под холм, и характерники забежали в большой тусклый зал. На земляных стенах коптели несколько факелов. Северин успел разглядеть каменный стол, покрытый темными подтеками, многочисленные полые полки и шкафы, а за ними играть с цепями и кандалами.
У стенки назначенцы окружили последнего угонщика. Вжавшись спиной в угол, он дрожал, и рука с пистолетом тряслась вместе с ним. Дуло дергалось с одного характерника на другого.
– Не подходить! Не подходить! — визжал человек, брызгая слюной. – Богом клянусь! Не подходите!
- Успокойся, - сказал Самойло, приближаясь с поднятыми руками. — Никто тебе не причинит вреда. Положи пистоля и мы спокойно поговорим.
И как ему удается сдерживаться, подумал Северин. От мысли, что этот тщедушный тип погубил Савку, хотелось воткнуть нож ему в сердце.
– Нет! Нет! Вы не понимаете, – мужчина перевел пистолета на Самойла.
– Ты нам объяснишь, – мягко продолжал Кныш и медленно поднял руки. – Видишь? Я безоружный. Мы тебя выслушаем и поймем. Обещаю.
- Нет, - истерически взвизгнул тщедушный, - не поймете! В Ордене ни черта не понимают… И никогда не понимали! А мы искали выход! Стремились свободы! Сбросить, разбить оковы! Для всех!