– Ох, эта непостоянная женская натура, – сказал Игнат и запнулся, взглянув на сестру.
- Моя непостоянная женская натура, - сказала та, - желает выдать леща, но помилует, учитывая, что какой-то вылупок надрал тебе задницу и ты едва жив.
Игнат нахмурился и замолчал.
— Так что ответишь? - спросил Филипп.
– Не знаю.
Ворона каркнула и снова попыталась пересесть ему на плечо, но Чернововк решительно согнал ее. Не хватало только птичьего помета на одежде!
Ватага двинулась дальше.
— Мой совет, братец: держись от него подальше, — сказал Ярема. - Ведьма ведь тебе не принесет ничего, кроме сомнений и смущения.
– Спасибо за беспокойство. Я самостоятельно разберусь.
Яровой кивнул, принялся забивать трубку и Северин последовал его примеру. Лина имела талант сбивать его с толку, когда он успевал о ней забыть.
Чернововк выдохнул гнездо дыма на ворону. Но забила крыльями, оставила голову Шарканя и пересела сзади на сакву.
– Ты так просто не отстанешь? – спросил характерник.
В ответ раздалось карканье.
Люлька решение не принесла. Возможно, ему удалось привести мысли в порядок, если бы не взгляд Катри, который до самой Будды сверлил его спину.
- Как передумаешь, приезжай к нам! – пригласил Ярема на перепутье.
– Обязательно.
Северин свернул к корчме Буханевича, где в конюшне ворона снова вскочила ему на плечо. Чернововк вздохнул, оставил птицу в покое и решил как можно скорее написать ответ, чтобы избавиться от надоедливого посланника.
Он поднялся с кровати и долго пытался раскрутить походный каламар, который доставал изредка, чуть не захлопав все вокруг чернилами. Перо Северин подобрал прямо с пола.
— Благодарю вас, — поклонился вороне.
Если птицы умели пожимать плечами, то, наверное, именно это ворона и сделала. Северин наточил кончик пера, расправил на столе чистый лист, поставил каламар и замер, уставившись в бумагу без всякой мысли.
В последний раз, когда он писал Лине, все завершилось плохо. Но сейчас она написала первой.
Презрение нашептывало едкие ответы. "Не знаю, кто ты, но не пиши мне больше". «Нужна ли новая ночь инициации? Извини, не хочется». «У нас разные дороги... Кто это сказал? А, да, ты ведь и сказала. Наверное, забыла. Очень удобно забывать, когда тебе что-то очень нужно, не правда ли?»
Северин бросил перо на стол, поднялся и померил комнату шагами. Ворона сидела на кровати, крутила головой вслед за его движениями и изредка щелкала клювом, словно не решалась карканью сбить ход мыслей.
Каждый из едких ответов доставлял маленькое наслаждение. Чернововк даже произносил их вслух, но удовольствие быстро испарилось. Он может прислать такие слова, имеет на это полное право, даже сама Лина готова к ним. Но будет ли это достойным поступком?
Несколько лет она была лучшим другом и не раз выручала его из всяческих невзгод, когда Северин жил в Соломии. Даже колючим оскорбительным отказом Лина не перечеркнула тех детских лет. И она никогда не написала бы ему, переступив собственное презрение, если бы это действительно не было важно.
Северин вернулся к бумаге и заскрипел пером.
* * *
Братья сидели под деревьями — там, где почти три месяца назад ждали встречи с есаулами. Игнат и Филипп читали, Ярема курил. Все вместе подняли на Чернововка головы.
– Мы здесь увиделись впервые, – напомнил Северин вместо приветствия.
Только Савки не хватает, мысленно добавил он.
– Ага, – Бойко свернул книгу. — Ты надулся, как индюк, и сел отдельно.
— Многие сидели отдельно, — сказал Чернововк.
Вид у брата Эней был плохой: за последние дни щеки и голова поросли щетиной, а близнец он должен был временно перевесить на черес.
– К моему угощению не подошел, – Ярема прищурился лукаво.
— Потому что волновался, — раздраженно ответил Северин. – Вот прицепы!
Шляхтич рано пришел к цирюльнику, поэтому имел безупречные бороду и усы. Грива его была вымыта, расчесана и распространяла потрясающе мощный запах духов.
– Ворона исчезла, – заметил Филипп.
– Ночью полетела.
После ранения Олефир был очень бледен, но теперь его загар почти вернулся, и он двигался гораздо увереннее, чем в Ястребином дворце. Несмотря на поражение серебром, тавриец окликовал быстрее Гната.
— Каков был твой ответ? Если не секрет.
– Сказал, что помогу.
Филипп удивленно приподнял брови, Ярема громко хлопнул по лицу ладонью, а Игнат застонал.
— Аничичирк! - сказал Северин. — И оставьте при себе советы, как следовало поступать. Тоже мне, Черная Рада!
– Ага, – подмигнул Игнат. - Подкаблучник ты.
– отозвался тот, кто на собственную сестру лишний раз взглянуть боится, – отразил Северин. – Кстати, где она?