Есаула пошел без прощания. Северин посмотрел ему вслед, а затем и двинулся к городу.
Осенняя Буда напоминала привидение: на площадях не было продавцов, на улицах не слонялись шумные толпы, на дорогах не случалось ни одного всадника, и всюду царила тишина, изредка нарушаемая собаками и петухами. Многие гостеприимные дома украшали таблички «Закрыто», а их стены казались голыми без чешуи объявлений и плакатов. Северин чувствовал себя неуютно.
В «Пьяной кляме», небольшом тесном кабаке, славившемся отсутствием какой-либо пищи, возле шайки сидела Катя и вместе со всеми пила пиво. Кроме компании характерщиков и высохшей суровой трактирщики внутри никого не было.
— Как обстоит дело, двухвостый?
Игнат, вероятно, хотел расспросить о диалоге с Забилой, но Северин в присутствии Катри ничего рассказывать не хотел.
— Пока я такой же часовой, как ты, — отрубил Чернововк и сменил тему. – Где мое пиво?
— Вот, — Ярема подвинул кружку.
- А ты что пьешь, Варган? — Северин вспомнил, что в «Пьяной скобе» даже кваса с компотом не наливали.
– Воду, – ответил Филипп. – Хозяйка сказала, что придется платить как за пиво.
— За принципы приходится платить, — Северин поднял кружку. - Давайте выпьем за выздоровление брата Павла, братья! И сестра.
– При Павле!
Бокалы звякнули так, что пена полетела. Трактор вытянула шею и проверила, ничего ли не разбили.
— Мы здесь разговаривали об отдыхе, — сообщил Ярема. — Хотим ехать в Киев с утра, что скажешь?
– Я лучше поеду сейчас, – сказал Северин. — А потом вас догоню. Имею дело.
— Опять твоя ведьма, — поморщился Ярема. - Говорю тебе, брат...
– И не начинай даже.
Шляхтич вздохнул, допил свою кружку и заказал еще.
— Так встретимся уже в Киеве? - спросил Филипп.
– Напишите мне, где остановились, я вас найду.
– Давай только не так, как ты поехал к ней в последний раз, – добавил Игнат.
Северин отмахнулся, допил пиво и бросил несколько шеляг на стол.
— Может, еще гальку? — запечалился Яровой.
— Скорее поеду, скорее вас догоню, — ответил Чернововк.
— Тогда в добрый путь, братец. К здибанку.
– Пусть Мамай помогает.
— Не вскочишь в плен к чертям! – добавил Бойко.
Ярема снова подавил Северина объятиями, а Филипп и Игнат, которым было неловко подниматься, просто пожали руки.
– Я тебя провожу, – объявила Катя внезапно.
Характерники обменялись удивленными взглядами, но промолчали, потому что хорошо знали, что за любой насмешек или даже намек можно получить разъяренный нос.
– Как хочешь, – не спорил Северин.
Они вышли из «Пьяной скобы» и шли по улицам несколько минут в молчании, не встречаясь взглядами.
- У Буханевича остановился? - Спросила Катя на площади.
– Да.
— Я коня заседлаю и приеду.
– Согласие.
Характерница ушла, не оглядываясь. Северин несколько секунд смотрел на ее легкую походку, на перекрещенные сабли за спиной, и неожиданно почувствовал радость от того, что Катя захотела провести его. В корчму он вернулся с улыбкой.
- Уже идете? – расстроился Владимир. – А говорили, что на несколько дней!
– Я бы с радостью, но срочное дело выплеснулось.
– Как всегда у вашего брата, – покивал корчмарь. — Надеюсь, в следующий раз задержитесь дольше и поделитесь интересной историей!
Северин заплатил, спрятал в сакви записи Блукача и целый пирог с мясом, который подарил Буханевич на прощание.
Катя появилась, когда он засидел Шарканя. Жеребчик с нетерпением пригарцовывал, стремясь в путь.
- Готов?
– Да. Движение к северу.
Кони затрещали по тихим улицам Буды.
Снова царило молчание. Катя смотрела на дорогу перед собой. Северин чувствовал себя чертовски неловко. Он хотел что-то сказать, но никак не мог подобрать слов, потому что все казались неуместными; они выехали за город, а ум все еще суетился, как хозяйка перед неожиданными гостями, но ничего не мог найти. Все было лишним, бестолковым и ненужным.
– Ты любишь ее? - Спросила Катя и заглянула ему в глаза сияющим взглядом.
– Лину? – Северин почувствовал, как кровь прилила к лицу. — Нет… Что спрашиваешь?
- Дурака из себя прикидываешься? — мгновенно разозлилась девушка.
- Мы снова общаемся вопросами?
Она раздраженно махнула головой.
– Ты мне нравишься, – сказала Катя, словно саблей рубанула. — Если не любишь эту ведьму, может, посмотришь на меня?
Глаза ее горели, по щекам расплылся румянец. Она надменно тряхнула головой, не дожидаясь ответа, развернула коня и помчалась к Буде. Ни разу не обернулась.
– Я уже смотрю на тебя, – ответил Северин провожая ее взглядом, пока характерницу не поглотил Волчий город.