- Соломеет!
И добавил несколько копенков по дверям.
Лицо Соломии, которую осмелились поднять с постели посреди ночи, пылало гневом.
- Северин? Лино? – ведьма стояла босиком, в ночной рубашке, сжимая в руке небольшого стилета. — Что, черт возьми, происходит?
Северин без приглашения прошел внутрь и положил девушку на застеленную кровать. В углу сверкнули кошачьи глаза и послышалось недоброжелательное мяуканье.
– Ритуал, – объяснил Северин. – Лину отбросило. Вылезла черная почварь. Я ее прогнал. Лина потеряла память.
Соломия взмахом ладони зажгла плошку, протерла глаза и села возле ученицы. Коснулась лба, встревоженно повернулась к характернику.
– Какой ритуал? Где ты ее нашел?
— Шарканя во двор заведу и расскажу.
Когда он вернулся, на лбу Лины лежал теплый компресс. Соломия раздела девушку, укрыла одеялом, вымыла руки и лицо от угля, зажгла в пиале смесь высушенных трав. Извращенные лепестки, стебли и листья курились легким пряным дымком.
– Рассказывай, – Соломия спрятала стилет к небольшому черному сундуку на столе.
– Она отправила ко мне ворону. Просила о помощи, — Северин рассказывал как можно лаконичнее. – Я согласился и приехал на место встречи. Лина сказала, что ей нужна защита, если ритуал пойдет не так. Мы прошли в лес, я отвернулся, она начала ритуал и вскоре все полетело кувырком.
– Опиши ритуал.
Пахло тлеющими травами успокаивало его. Северин почувствовал, как сердце перестало рваться из груди, а дыхание унялось. Из-под кровати на него таращился недовольный Хаос.
— В лесу, недалеко от берега, — на миг он вспомнил лужайку в подробностях. — У бледных поганок, усиленный свечами и знаками, посредине стоит зеркальце, она читала что-то на латыни...
Соломия перебила его бранью, которой мог поучиться сам Игнат Бойко.
– Мало дура! Ох, дура, — Соломия в сердцах бросила кочерыжку на пол, достала из-за печки бутылку вишневки и глотнула прямо из горла. Протянула Северину, но тот отказался. — Говорила ей, что рано, говорила, что надо ждать! Не послушалась... Что произошло дальше?
— Зеркало треснуло, из него возникло что-то высокое, страшное, сотканное из самой тьмы, — Северин вдруг почувствовал отголосок ужаса и на миг перевел дыхание. — Голос говорил прямо в голове, хотя фигура плыла в нескольких шагах от меня... Что-то очень плохое. И сильное. Я никогда не чувствовал такого злого чудовища... Ее нет в том талмуде, который ты заставила меня изучать.
Ведьма простонала и сделала еще глоток.
— Потому что ее имя содержится только в тайных гримуарах, Северин.
— Тогда неудивительно, что она хотела унести жизнь Лины. Утверждало, что та ворюга должна расплатиться за кражу. Я вступился...
– И спекал ее? — Соломия смотрела на него, как никогда не смотрела: с удивлением, восторгом и неверием одновременно.
– Да. Я отдал таляр и исчез, — кивнул Чернововк.
– Таляра? Простую серебряную монету?!
– Непростую, – ответил Северин. – Монете было почти двести лет. Первая чеканка... Неважно. Урод забрал этот выкуп, меня отбросило и оно исчезло.
Хаос мяукнул и скрылся подальше.
- Невероятно, - Соломия крутила в руках бутылку, рискуя ее уронить. — Правду сказать, парень, я думаю, что не в тарелке дело. Она отступила, потому что ты встал на защиту.
– Да где там, – отмахнулся характерник. — Оно могло меня уничтожить через мгновение! Если бы хотелось... Я же чувствовал ее силу. Как днепровские волны!
— Ее сила по могуществу равна Гааду... Даже превосходит его, — Соломия поправила браслет, который никогда не снимала. — Потусторонние существа высшего порядка уважают тех, кто решается против них. Но не всегда… Тебе повезло.
— Что это такое?
– Это имя не называют ночного часа.
Соломия подошла к столу, быстро написала на бумажке слово и отдала клочок Северину. Когда он прочел его, ведьма подожгла бумажку от свечи и проследила, чтобы он весь сгорел.
Гадра. Это имя было неизвестно Чернововке, но теперь в его памяти оно было тесно связано с тьмой и ужасом.
— Немногие виделись с ней и выжили, Северин. Даже самые старые мольфары избегают ее. Верховные ведьмы Ковену не тревожат без больших затруднений... Но в тебе, наверное, живет дар общения с потусторонними существами.
Ему захотелось рассказать ведьме о лешеме, о прыжках в Потусторонний мир, о щезнике, но Северин сказал:
— Когда Лина пришла в себя, то не узнавала меня, не знала, кто она такая и что мы делаем в лесу. Вскоре по дороге опять потеряла сознание. А потом я приехал сюда.