«Ты родился в тот день, когда волк проглатывает солнце», — рассказывала Соломия. Малый Северин представлял, как черный волк, такой большой, что заслонял туловищем половину неба, прыгает на блеклое зимнее светило, как оно трещит в его клыках размером с горы, распадается на оранжевые обломки, западает тьма, волк стучится на землю, все вокруг трясет от него, все вокруг трясет от него; с корнем, падают дома в селах и городах. Волчье брюхо чуть светится, потому что солнце жжет ему живот изнутри, волк воет так громко, что снега сходят с гор, уши закладывает, а в ответ на его плач среди тьмы рождается луна...»
Цель главного персонажа – стать Характерником и рыцарем Серого Ордена. Скрытый смысл произведения состоит в том, что каждый человек имеет возможность обратиться к «Потустороннему миру», где живет дух ведьмачества и характерничества. С другой стороны, это аналогия приключений, которые сейчас находятся в сдержании, вроде Гарри Поттера. Они поданы под соусом народных обычаев и дохристианских верований.
Роман просто читается. Рассказчик не напрягает дидактикой. Достаточно удачная диалогизация, незаяложенные красноречивые фамилии и прозвища персонажей (Чернововк-Щезник, Козориз-Бриль, Деригора-Павич и др.), реалистично-романтические описания природы...
Ярко представлены не только пейзажи, но и город — эти описания отражают состояние главного героя. Динамичность событий, стремительное сюжетное развитие дают ощущение завершенности, хотя данный текст – нон-финальный. Так что ждем следующих книг. Ведь тема личного выбора человека, который идет по зову сердца, особенно актуальна в контексте современных реалий и является лейтмотивом романа Павла Деревянко.
Мистическая проза «Аркан волков» словно открывает занавес тайны перед читателем, связывая его со Вселенной, заставляя чувствовать свое предназначение, и помогает в поисках самого себя в стране, похожей на искривленное зазеркалье.
Суммируя сказанное, не могу не вспомнить скрытую философию, заложенную в произведении, а именно о диалектическом познании «формальной свободы» и «нравственного долга». В Аркане волков они прописаны не как отдельные сущности, а как моменты бытия действительной свободы. Эти «моменты» абстрактны, однако они не могут существовать друг без друга, как и литература без настоящего писателя...
Леся Мудрак,
писательница, общественный деятель
Посвящается защитникам и защитницам Украины
Пролог
Ночной лес замер, увитый сетями потусторонней немоты.
Хащей сунули двое мужчин. Тихие шаги и изредка произнесенные слова, подхваченные эхом, рассекали загустевший воздух, летели над кустарниками, звучали между стволами, трепетали на листьях, пока не угасали ген за кронами — и возвращалась жуткая тишина.
— Ты будешь идти по дороге боли и крови. Хочешь идти дальше? — прозвучал первый вопрос.
Он может отрешиться.
– Да.
— Так иди.
Северин двинулся вперед, ступая взвешенно и осторожно, чтобы не споткнуться за хлопья веток или коварный корень. Шагал, пока шедший следом Захар не остановил вторым вопросом:
— Ты будешь жить чужаком среди людей. Хочешь идти дальше?
Возврата не будет.
– Да.
— Так иди.
Ответ должен был прозвучать твердо, надменно и уверенно, но юношеский голос вздрогнул. Ночной холод обжигал кожу, гладил мышцы, въедался вплоть до костей, а Северин имел на себе только брюки, подпоясанные чересом из черной кожи. Черес был с тремя пряжками: две — украшены простыми железными застежками, а третья, самая высокая, имела литую бронзовую скобу с выпуклым трезубцем посередине.
Прошло время – минуты, часы, годы слепого похода через притихший лес – пока не прозвучал третий вопрос:
– Ты проклятым останешься навсегда. Хочешь идти дальше?
Все можно завершить прямо сейчас. Но как он посмотрит отцу в глаза?
– Да.
— Так иди.
Он согласился трижды: скоро начнется обряд.
От повязки на глазах остальные ощущения обострились. Джура слышал самый слабый хруст хвороста под ногами, чувствовал малейшую ледяную травинку между пальцами, различал тончайший аромат из букета свежего лесного зелья. Вскоре запахло дымом, послышалось тихое потрескивание огня - они пришли. Северин замер у костра, умываясь волнами живого тепла.
Самая важная ночь в его жизни. Ночь, которую он ждал с детства. Ночь, которая сменит его навсегда.
Захар осторожно убрал повязку из глаз юноши. Когда зрение приспособилось, Северин разглядел вокруг костра других: слева Соломия держала большую серебряную чашу, а справа неизвестный священник православной церкви мерил ее мрачным взглядом. Ведьма на глаза не обращала внимания, стояла надменно и торжественно, облаченная в сгарды и черное платье, а лунное сияние играло темным водопадом ее волос. Соломия подмигнула Северину и едва улыбнулась.