В форме было жарко, но оно того стоило. Пятеро молодых людей в черных характернических кунтушах привлекали всеобщее внимание: на них смотрели, им махали, с ними здоровались. И это в самом сердце столицы! Грудь Северина выпирала колесом, а лицо приобретало мужественный и серьезный вид. Игнат подкручивал усы и подмигивал девушкам, Ярема и Савка походили по меньшей мере на молодых магнатов, и только Филипп шагал как всегда, с вялым любопытством разглядывая вокруг.
Они поднялись по Андреевскому спуску, прошли мимо Десятинной церкви и оттуда пошли к Софиевской площади отдать честь могиле Владислава Буревия, самого известного характерного дуба в столице. Во время нашествия Изумрудной Орды ее агенты от московитского улуса подкупили часть Красного и Черного Советов, планируя мятеж и покушение на гетмана Тимофея Хмельницкого, а Урага за счет собственной жизни уничтожил агентов вместе с приспешниками, а на следующий день его учитель Волк вместе с другими джурами Мамавиги погиб.
Савка постоянно переспрашивал, нравится ли им прогулка, Игнат крепкими выражениями доносил мысли об увиденном, а Ярема сравнивал все со Львовом, на пользу, конечно, Львова.
От Золотых ворот характерники спустились в оперу.
- Ах, опера! – Савка театрально махнул рукой. – Мое любимое место!
– И мое! — восхищенно подхватил Ярема. — Мамуньо ежемесячно меня с собой на спектакли брали. У нас во Львовской опере, которая значительно больше и красивее, есть выкупленная ложа. "Свадьба Фигаро", "Волшебная флейта", "Вильгельм Телль", "Дон Жуан"... И какой там замечательный буфет, леле! — Ярема мечтательно похлопал себя по пугу.
Игнат пыхнул и пробормотал: «Дон Жупан».
– Не хочу разочаровывать тебя, брат Малыш, но эти названия мне известны исключительно из афиш, – сказал Деригора. — Никакого спектакля я не видел, хотя и не пропускал ни одного. Ведь именно здесь, среди толпы мечтательных зевак, поглощенных болванами, было так легко резать кошельки. Ходишь и собираешь их, как спелые сливы, а оболтусы ничего не замечают...
– Покажешь, где жил? – спросил Северин.
Улыбка брата Павла погасла. Он на мгновение бросил взгляд на свой перстень, потом покачал головой.
— Слишком далеко. Да и ничего интересного в нищете нет... Не хочу туда возвращаться.
Отправились в университет Святого Владимира, а оттуда во Дворец Гетмана. Самого дворца не было видно за забором и деревьями — только белели высокие стены и ярким оранжевым светом горели окна.
— Где-то там гетман сейчас наливочки попивает, — рассказывал Савка. - Видите охрану?
Охрану не увидеть было трудно: каждые двадцать шагов у забора замер часовой с ружьем на плече.
- Личная гвардия. Слышал, что несколько назначенцев тоже несут службу в этом отряде.
Савка повел их дальше, к большому зданию с двумя залами. Лестница в один зал была выложена красным мрамором, а в противоположную — черным, обе двери имели соответствующие цвета. Над зданием развевался огромный желто-синий флаг с трезубцем.
— Здесь наши Советы собираются. Слева, побольше, это Черная. А справа, соответственно, Красная.
– Где мой старший брат будет заседать, – пробормотал Ярема, изучая красный зал, за что получил одобрительный взгляд Савки.
После осмотра правительственного квартала ватага вернулась к Почтовой площади. Здесь выстроились порты: речной, воздушный и чуть подальше железнодорожный. Нагруженные телеги постоянно выезжали со складов. В сумерках тонкие цепелиновые башни засветились желтыми огоньками. Характерники целый час наблюдали, как к одной башне медленно подлетел гигантский аэростат, как осторожно встал на якорь, как мелкие точки людей вышли на высокую платформу.
– Что у нас сегодня, среда? — вслух размышлял Савка. — Значит, это французский Вояж, они по расписанию по средам вечером прилетают.
– Сколько стоит билет? – спросил Северин.
– Несколько дукачей, – потер лоб Деригора. — Точно не скажу, никогда не интересовался... Знаю только, что самые дорогие билеты в Гамерику, потому что туда дольше лететь. У меня некоторые знакомые пытались туда зайцами запрыгнуть, но ни одному не удалось. Строгая охрана.
– Однажды я обязательно полечу на цеппелине, – решил Северин.
— Ну что, братья, вечереет! Надо где-то ногам покой оставить, — крикнул истошный Савка, привыкший к пейзажам воздушного порта. — Знаю я одно приятное заведение здесь неподалеку, его крымчаки держат. Помчались!
Заведением был дом наргиле «Karavan-saray». Охранник в типичном крымском халате вежливо попросил Гната оставить сабли на специальной стойке для оружия у входа, потому что таковы правила заведения. Игнат уперся, его убеждали послушаться, и наконец он осторожно поставил близнец на стойку.