— Да-да, не первый год чумакую... О, где мои манеры, — толстяк хлопнул себя по лбу. — Простите, господа, переволновался, давно меня не грабили. Я зовусь Тимошей Клименко. Скромный работник млечного цеха к вашим услугам!
– Захар Козориз.
- Северин Чернововк.
— Могу я обнаглеть и предложить вам остаться на ночлег? — Тимофей показал рукой на небольшой лагерь вдоль дороги возле воза. — Мне будет спокойнее, а я угощу вас вкусным ужином и лучшим вином Крымского Ханства из коллекции, которую вы так непринужденно спасли. Могу заплатить, потому что ценю...
– Ужина вполне хватит. Мы с удовольствием останемся на ночлег.
Захар спрыгнул на землю.
– Прошу уважаемых гостей, – чумак поклонился со странной для его телосложения грацией. — Местность для ночевки не самая приятная, но я привязан к своему товару, покоящемуся внутри телеги, который, в свою очередь, весит почти как моя теща, по сравнению с которой я стройнее цветочка, так что подвинуть его на более симпатичный участок возможности не приходится.
Северин хмыкнул и спешился.
— А что это за интерес у вас такой? — спросил Захар, распрягая Рыжую.
Повозка была большая, из черного металла, с двумя длинными трубами, нагруженная грудой ящиков, покрытых тканью. В сумерках он напоминал гигантскую железную улитку на колесах.
– Механическая мажа! - ответил Тимош с гордостью. — Емкость в сто пудов. Никаких волов, как видите, и даже ожерелья нет. Только сила пара! В больших городах их покупают эксцентричные богачи, но это другие модели, называемые моторными каретами. А у меня тяговая телега. Принцип работы паровоза, но без рельсов. Не очень надежен, как видите, но это временно. Изобретение – настоящее чудо!
Северин сомневался в практичности этого чуда, однако оставил их при себе.
— А почему вы в одиночестве, пан Клименко? – спросил Захар. — Разве чумаки не путешествуют по многочисленным валкам?
— У каждого правила исключение, — ответил чумак. — Это не простой коммерческий рейс, господа характерники, а эксперимент, первый эксперимент, заметьте, на украинских территориях, по замене живой силы волов на механическую! Я лично уехал, чтобы исследовать на собственном опыте. Что касается обычных валок, то не беспокойтесь, они ходят по-прежнему по установленному расписанию.
— И как проходит опыт? – спросил Северин, вежливо пытаясь убрать скепсис с голоса.
– Мы успешно доехали до Бахчисарая, – Тимиша скепсиса не услышал. — По датам успели, скорость удивительно стабильна, чуть быстрее волов, и это, заметьте, с дополнительной повозкой на прицепе! Я распродал товар, приобрел вина — о, господа, видели бы вы тамошние виноградники, гроздья похожие на драгоценные ругательства, ягодки такие прозрачные и насыщенные, но не о том речь — значит, я пополнил запасы угля и мы двинулись назад, и вот тут, в Уманском палане, пружина, а сверху еще и зубчик сломался на одной из тех шпичатых круглых штук, в которых я не понимаю. Инженер, которого я нанял в сопровождение именно для такого случая, с охранником погрузили железа на телегу с топливом и поехали к кузнецу в ближайшую деревню, чтобы изготовить соответствующие заменители, потому что с собой у нас их не было. А второй охранник, который со мной остался, как только грабителей увидел, пятками накивал, заячья душа. И ружье не бросил! Готов поклясться, бестолковый бездельник утром вернется, чтобы проверить, не осталась ли пища, — чумак хрустнул кулаками. - Чтобы его там волки поели! То есть хищные волки, я ни на что не намекаю, господа...
Характерники рассмеялись.
— Звучит увлекательно, господин Клименко, но я убежден, что механизм никогда не заменит верного коня, — Захар погладил по носу Руду, благодарно лизнувшую его ладонь.
— Вы правы, — не спорил Тимош. – Но это временно! За повозками, цепелинами и поездами наше будущее, точно говорю. Меня в цехе считают дурочкой, смехом поднимают, ждут моего банкротства. Но я уверен, что, несмотря на все нынешние невзгоды, я буду последним смеяться. Бог всегда помогает первопроходцам, господа, это известный факт. Истинно говорю вам, что сотня лет пройдет, и никто не вспомнит, что телеги когда-то волами или конями запрягали. И паровозы всюду будут, и у каждого будет собственный небольшой цеппелин, чтобы плавать по воздуху где и когда ему вздумается... Только одного мне жаль — своими глазами не увижу, как это будет и как на самом деле будут жить люди через сто лет!
Северин не заметил, как вдохновенная речь захватила его. Чумак говорил так горячо и убедительно, что хотелось верить в такое будущее. Джура, в отличие от Тимиша, действительно увидит, как оно будет через сто лет... Но в другом подобии.