Незнакомка вывела Северина из леса прямо в ведьму хижину менее чем за минуту. На границе деревьев молча повернулась, наклонилась к его лицу. Он загляделся в бесчеловечные глаза, напоминавшие сияющие голубые озера, привороженный, счастливый и смущенный одновременно, а она легко поцеловала его прямо в губы - словно бабочка коснулась крыльями. От незнакомого чувства, разразившегося под сердцем и в животе, Северин обалдел, закрыл глаза, бессознательно потянулся вперед, стремясь еще... но она исчезла, оставив после себя аромат мяты и ландыша.
За то происшествие Соломия отправила питомца на месяц под домашний арест и заставила наизусть изучить написанный кириллицей талмуд «О созданиях из-за порога», скучность которого превосходила только его объемы.
Северин после этого много дней ходил по лесу, выглядывая и призывая, иногда с притворным отчаянием крича на помощь, но белая панна так и не появилась. Лишь несколько лет спустя, когда юноша совсем забыл о ней, мавка вернулась, чтобы снова указать путь.
Но теперь она не держала его за руку, а неслась далеко впереди, как солнце над землекраем.
- Подожди! — крикнул Северин, трогаясь быстро и до предела.
Он стремился приблизиться к прекрасному лицу, снова прикоснуться к шелку кожи, почувствовать вкус тонких губ и раствориться в голубых глазных глубинах.
Призыв расплескался гулким мраком чащи, разбудил тьму и оттуда прорезались новые багровые глаза. Северин пожалел о опрометчивом поступке; захотелось броситься назад к безопасной лужайке, но запах мяты и ландыша, единственный аромат в этом пустыре, звал за собой.
Бозна-сколько времени они шли мертвой землей Потустороннего мира. Серый порох поднимался под его ногами, выжженные кручи черных стволов превратились в острые камни, а из него возникли скалы и горы. И у пасти темной пещеры мавка наконец замерла.
Сердце радостно утихло, Северин бросился к ней бегом, но не успел приблизиться, как проводница растворилась среди тьмы.
Наверное, зашла в пещеру, подумал Джура. Он не хотел верить, что мавка покинула его.
Внутри пещеры было холодно, влажно и темно, словно он нырнул в чернила первобытной тьмы, никогда не знавшей света. Далеко впереди чуть слышно журчала родничок. Юноша, вытянув руки перед собой, осторожно двинулся вперед.
Ее аромат исчез. Нимфа больше не вела его, пропала без слов, без поцелуя на прощание, и Северину стало горько. Когда-нибудь он найдет, обязательно найдет ее... В будущем. А теперь нужно найти Гааду.
Джура продвигался наощупь. Ход оказался узким, со многими поворотами, руки касались сырых камней. Здесь было глухо, как в могиле. Единственным, что он слышал, было собственное дыхание. Затем посреди атраментного пустоши родились шепоты. Невидимые призраки вылезли из стен, сплелись вокруг головы, заговорили, забормотали, зашумели прямо в уши: просили, умоляли, убеждали, уговаривали, превыше всего на свете хотели, чтобы Северин остановился и вернулся, ведь тут ему не место, зачем человеку ходить в сплошном путешествии. не имеет смысла, ты все равно ничего не найдешь, чужбину вокруг, холод и тьма, это не твой мир, никто не придет за тобой, помощи не будет, не стоит мучиться, зачем куда-то идти, тратить силы, разве ты не устал, впереди неизвестность, не надо рисковать, печаль и боль, просто тихо... Северин зарычал, замахал руками вокруг лица, словно отгонял комаров, и двинулся на звуки воды.
Голоса не умолкали, болтали наперегонки, перебивая друг друга, шептали без остановки, каждый шаг становились громче, а потом кричали и визжали, и Северин испугался, что они останутся в его ушах навсегда. Он не хотел сходить с ума! Или он уже осведомился, а никаких голосов на самом деле не существует?
Джура, забыв об осторожности, побежал, подрался о камни, но голоса не отставали, летели рядом, хлестали криками, завывали, приказывали, плакали, визжали, насмехались и издевались над ним все громче. пересекать или раскроить себе череп, чтобы оно только умолкло. Северин закричал, взвывал, выталкивая весь воздух, имевшийся в легких, однако изо рта вылетало лишь беспомощное хрипение, а они ржали и свистели, насмехались и лепетали, навсегда поселяясь в щелях его головы.
Ледяная вода обожгла ступни. Голоса мгновенно отсекло, в ушах зазвенела тишина, а грудь пронзила болью, словно от удара ножом. Джура пересек родничок, остановился, упершись руками в стену, и стоял несколько минут, пока не убедился: голоса остались на том берегу.
— Я не сошел с ума, — проговорил Северин.
Он никогда так не радовался звукам собственного голоса.
Далеко впереди забрезжил свет. Юноша достался длинному земляному туннелю, наискось поднимавшемуся к дыре, ОТКУДА ЛИЛСЯ СВЕТ — не чахлый отпечаток красной луны, а настоящее дневное сияние! Свет наполнил его отчаянным стремлением вырваться из проклятой пещеры, и джура полез туннелем вверх.