— Что-то я заболтался. Извините старому болтуну, это все из-за душевных переживаний, господа характерники! Нечасто меня грабят и еще реже выпадает честь угостить волчьих рыцарей. Ну-ка, прошу — угостимся, чем Бог послал!
* * *
– Настоящий герой! — бросал Савка. — Благодаря твоей свитости и смелости мы сейчас попробуем лучшее вино бесплатно. А это, согласитесь, всегда приятно, даже когда имеешь полный золотой кошелек!
Мустафа провел ватагу в уютную комнату, завешенную одеялами. Дверь здесь была такой узкой, что широкоплечему Яреме пришлось проходить боком. В зале не было ни стульев, ни стола, только много подушек прямо на коврах. По углам в горшках зеленели небольшие пальмы.
— Бусурманы, — неодобрительно прокомментировал Игнат и улегся на шесть подушек сразу.
Савка заказал наргиле, которое принесли вместе с графином вина и фруктовым ассорти. Ярема заказал чебуреков, и под бесхитростный ужин говорили за цех чумаков, цеппелины, иностранцев, после чего перескочили насмерть.
– Хочу, чтобы меня на берегу реки похоронили. Но так, чтобы без сраных ив вокруг, — сказал Игнат, обгрызая кочерыжку от груши.
- Почему без ив?
- Чтобы голые русалки приходили качаться на моих ветвях, - расплылся слобожанин в улыбке.
— Меня похоронят в семейной дубраве Яровых, — Ярема изрядно затянулся и выпустил туче дыма. — Там уже десять дубов растут.
– А меня положат рядом с дубом Мамая, как всем понятно, – Савка поднял тост за самого себя.
– Не знаю. Не задумывался, – сказал Северин.
— Пусть похоронят там, где потребуется Орден, — ответил Филипп, отказавшийся от вина и пивший сок.
– Вы слышали? Ответ как из какого-то учебника образцовых сероманцев, — всплеснул руками Савка. — Он станет есаулой казначейских, клянусь! Могу забиться с кем-нибудь на сотню дукачей.
– У тебя таких денег никогда не будет, – рассмеялся Ярема.
Деригора презрительно фыркнул.
– Ты просто понимаешь, что проиграешь! Это же вырытый Панько в молодые годы.
Филипп пожал плечами.
Несмотря на щедрые чаевые вечер обошелся ватаге дешево. Решили, что на следующий день они удвоят усилия по растрате денег.
Утром снова не могли разбудить Ярему. Совместными усилиями его подняли с кровати, сытно позавтракали в ресторане при гостинице, а оттуда двинулись на новую прогулку.
– Леды! Леды! Лучшие фруктовые сладкие льды в этот душный день!
Характерники приобрели мороженое и сосредоточенно поглощали его, стараясь не накрапать на кунтуше.
– О, смотри! — обрадовался Савка, тыкая пальцем в сторону площади. — Могильщики с владельцами будут биться!
Группа из двадцати студентов с визгом и визгом налетела на другую группу, которая стояла по ту сторону Контрактовой площади. Закипела потасовка.
— Интересно-интересно, — глаза Яремы заблестели. — А участвуют все желающие?
– Только студиозусам можно, – ответил Савка. – Видишь? То студенты Могилянской академии чистят писки воспитанникам университета Святого Владимира, а те, несмотря на все христианские наставления, довольно агрессивно чистят писки взаимно.
Потасовка продолжалась пару минут, когда с соседней улицы выкрикнула еще одна юношеская группа — в отличие от толпы бурсаков, в зеленой форме.
- О, фуражки! — еще больше обрадовался Савка. – Братья, мы стали свидетелями нечастого зрелища. Это как парад планет. Поверьте, такое не увидишь каждый день!
Студенты Могилянки и Святого Владимира мгновенно забыли раздор и пестрой стаей налетели на ребят в зеленых мундирах, которые с готовностью приняли их на кулачки.
— В любых условиях студенты вместе дерутся против кадетов военного лицея. Иначе лицеисты их просто уничтожат, на том Савка доел мороженое.
— Почему они дерутся? - спросил Филипп.
— Говорят, все ради любви прекрасных воспитанниц института благородных девиц, — ответил Савка. — Но, как видишь, барышень здесь нет, и на самом деле это просто давняя традиция, которая появилась задолго до создания института благородных девиц. В конце концов, какие нужны резоны, когда молодые люди просто хотят толкнуть друг другу рожицы?
Брызгала кровь, трещала одежда, хрустели челюсти. Первые избитые валялись на земле, хрипели и стонали, прикрывая головы и пытаясь отползти подальше от бурлящей толпы. Кроме характерников, за зрелищем наблюдала вся площадь, а некоторые чумаки делали пруды.
— Благородные барышни, говоришь... А где этот институт девиц? – Игнат подкрутил усы.
— Если быть откровенным, тогда меня эти вопросы не интересовали. Но самих институток я видел: порхают кружками в несколько человек, обычно в сопровождении какой-то высушенной матроны. Допускаю, где мы их можем встретить вечером. Провести?