- Спрашиваешь!
Пронзительно засвистели, и к шумной свалке побежал отряд в синих мундирах.
– Сердюки испортили ребятам все развлечение, – разочарованно махнул рукой Савка. – Можно идти.
Студиозусы бросились наутек, сердюки без особого рвения попытались кого-то догнать, но передумали и начали собирать раненых, не успевших покинуть поле битвы.
Характерники гуляли по улочкам, покупали безделушки, ели сладости и пили пиво, разговаривая обо всем на свете. Только Филипп и Игнат старательно избегали встречаться взглядами.
– Газета! Свежая газета! Новое сражение Изумрудной Орды и Китайской империи! Читайте последние новости!
Филипп спрятал варган, на котором выигрывал импровизированную мелодию, приобрел газету и спрятался за столбцами. Савка перехватил руку другого маленького, крутившегося позади него, прошипел «не трогай, негодяю», и когда испуганный воришка накивал пятками, лицо брата Павла вдруг изменилось:
– Так вот, почему он меня взял, – пробормотал он.
— О чем идет речь? – поинтересовался Северин.
- О... - Савка с улыбкой отмахнулся. - Не обращай внимания, брат. Иногда понимаешь кое-что важное, только когда поймешь самостоятельно.
Ярема также приобрел газету, пробежался по статьям и, раскуривая трубку, заявил:
— Пишут, что верховный хан Изумрудной Орды, называемый перерожденным Темуджином, носит на груди волшебный изумруд, благодаря которому живет более ста лет.
— Говночары, — авторитетно прокомментировал Игнат.
— Наши разведчики не могут этого подтвердить, — сказал Филипп из-за газеты. — Чингисхана охраняют так, как гетману не снилось. К его шатру даже за милю не подобраться.
Незадолго до сумерек характерники посетили ботанический сад, где, по словам Савки, вечером можно встретить прекрасных институток.
Сад утопал в деревьях, привезенных со всех сторон, пах цветами и поздним летом. Киевляне прогуливались, отдыхали на скамейках, старый художник рисовал пейзаж на одной из аллей, а Игнат приобрел у цветочницы целую корзину роз и дарил цветы женщинам вокруг.
У него оставалось еще несколько роз, когда Савка указал на группу из четырех девиц: модно нарядные барышни держали кружевные зонтики от жары и небольшие шляпки, прицепленные к идеально уложенным прическам.
— Они из института, готовы заложиться. И без всякого сопровождения! Это большой шанс, братья.
Игнат подкрутил усы и направился к девушкам, Ярема и Савка пошли за ним, стряхивая пыль с кунтушей. Северин потянулся следом, но увидел, как Филипп сел на скамейку, и неожиданно для себя присел рядом.
Бойко галантно подарил остальные розы девушкам и начал разговор, Савка экспрессивно размахивал руками, Ярема степенно поклонился. Барышни улыбались, разглядывая поклонников.
— Что ты не с ними? - спросил Филипп.
— Гадания не имею, о чем говорить. Да и... у меня есть девушка, которая с головы больше года не лезет, — откровенно ответил Северин. – А ты чего здесь?
– Не вижу смысла.
Компания повернулась в их сторону, Савка призывно махнул, но Северин отрицательно покачал головой. Девушки с интересом пытались их рассмотреть.
– Объяснишь?
– Они из другого мира, – пожал плечами Филипп. — Наши дороги пересеклись случайно в ботаническом саду, в котором я вряд ли когда-нибудь побываю снова. Даже если сделать невероятное предположение, что мои интересы и взгляды на жизнь совпадают с какой-нибудь из них, то нам все равно не быть вместе.
– Почему?
— Брат, действительно ли ты думаешь, что хотя бы одна из них мечтает о муже-характернике? Какой дома часто бывает, как матрос дальнего плавания? Какой может погибнуть каждый день, как солдат на войне? Какой отнимет сына, чтобы превратить его в такую же почварь? Нет, девушки желают другой жизни. Сейчас они мило щебечут, потому что стоят рядом интересного и неизвестного. Загадочные юноши в чередах с тремя клямрами, настоящие оборотни, живые колдуны... Но женятся они на других.
Девушки сделали книксены, характерники раскланялись, и барышни уплыли прочь, весело смеясь. Ватага провожала их долгими взглядами.
Игнат был невероятно доволен.
— Я у смуглявки спросил адрес университета, — сообщил он Северину. — Теперь буду писать ей письма. Пашись! Такая конфетка. Эх, но в сравнении с ней все те девушки из кабаков — страхопудала! Она станет моей женой.
– Когда рак на горе свистнет, – согласился Савка.
— Сейчас храпну так, что твоя твоя свистнет.