— Как видите, я специально обошел все большие тракты, города и городки. Излишнее внимание ни к чему, не забывайте об этом, — увещевал старший характерник. - Внимательно следите вокруг. Если есть подозрение на хвост, сразу меняйте дорогу и проверяйте. В случае подтверждения подозрения немедленно оповещайте меня ближайшим дубом и ждите на месте новых указаний. Не нападайте, если вас не атакуют первыми. Если есть подозрение на засаду, то не прийтесь в нее, а возвращайте и объезжайте другим путем. На всех ночлегах кто-нибудь должен находиться в комнате вместе с господином Вишняком и охранять его лично. На третью ночь, которая запланирована на поле, обязательно поставьте смены чатовых.
Самойло говорил нескоро, но без паузы, и Северин не успевал все переварить.
— Напоминаю, что все даже самые маленькие события и изменения маршрута должны быть упомянуты в сообщении брату Кременю и сообщении брату Полину каждый вечер. В случае чрезвычайной ситуации, смертельной опасности, боя, ранения и т.д. – после сообщения ждите ответа у дуба. Все понятно?
- Какие шансы нашего преследования? - спросил Филипп.
- Шансы небольшие. Никто бы не отдал в руки зеленых юношей мишень для убийц, сами понимаете. Но это не значит, что можно расслабить череса. Опасность ждет там, где ожидают ее меньше всего.
Филипп задал еще несколько вопросов, Самойло ответил, но Северин растерял последние остатки внимания и пытался заглушить ненавистные молоточки в висках.
— К господину Вишняку относиться почтенно! Он чиряк на жопе, но ценный агент Ордена. Поэтому не чубитесь, но и не позволяйте дедушке командовать. Вы здесь главные. Новое поручение получите после того, как отдадите Вишняка брату Кременю. Вопрос?
— Мы, брат Полын, ночью немного погудели, — начал было Ярема.
– Это заметно.
— Короче говоря, денег нет, — закончил Игнат, не любивший долгих разговоров.
Кныш достал капшука, вдвое меньше того, что выдавал Колодий.
– Это ваш аванс за сентябрь. Часть беглеца можете разделить между собой, как вернется, будет ему наука. Еще вопрос?
Юноши тоскливо смотрели на худого кошелька.
— Ну, братия молодежи, желаю удачи! Все через это проходили, – рассмеялся Кныш. – Пусть Мамай помогает.
Он запрыгнул на коня и бодро уехал, напоследок махнув рукой господину Вишняку.
- Через что все проходили? — хило переспросил Ярема. - Из-за похмелья?
- Из-за боли и унижения, - ответил Северин.
- Дерьмо собачье, - сказал Игнат.
— Долго мы здесь будем сопляк жевать? - громко спросил Вишняк. — Может, наконец-то поедем?
Так бесславно они покинули столицу.
Часа за три состояния Северина улучшилось: ватага ехала шагом, погода стояла свежая, боль постепенно рассеялась и на обеде Чернововк рискнул поесть куриной супы. Живот заворчал, но подношение принял. Ярема уминал двойные порции с присущим ему аппетитом и только Игнат ограничился холодной водой. По крайней мере, он больше не был белым как сыр.
Господин Вишняк, или На-Сраци-Чиряк, как прозвался с легкой руки Самойла Кныша, за первые три часа полностью и полностью оправдал свое прозвище. Старику не нравилось все на белом свете.
Северин удивлялся, как Вишняк вообще дожил до своих лет с такой феноменальной нелюбовью к жизни; возможно, он был глубоко убежден, что без его образцовой личности миру не осталось бы ни одного важного резона для существования.
— Может, перестанешь ловить и начнешь смотреть на дорогу? – спросил Северина.
– Не смали трубку! У меня больные легкие, а от твоего дыма чахотка, — приказал Яреме.
– Это ты пытаешься привлечь больше внимания? — упрекнул Филиппа, который заиграл на варгане.
– Мы едем слишком медленно, – объявил всем.
Характерники терпели, как предписывал десятник, но почтенно относиться к старику не получалось. Игнат молчал и ни разу не ответил на замечания, однако с лица Бойко было видно, каких усилий это ему стоило.
На обед в небольшой уютной корчме важный информатор Ордена заказал борщ с пышками, толченой картошечки с укропом, тройку котлет и немного водки для аппетита. Он ел, глядя на характерщиков так, будто бросал им какой-то непонятный вызов. Это странное поведение получило объяснение, когда он пошел к коню.
— Пан Вишняк, сорок шелестов за обед, — сказал Филипп.
— У меня не было времени на собрание! Оставил дома все деньги. Ваш проклятый Орден выдернул меня прямо из постели, так вы и платите, — огрызнулся Марко.
Старик вышел, а Игнат наконец взорвался длинной многоэтажной бранью, от которой замерла вся корчма, будто зазвучало древнее проклятие, что его слобожанин произносил без остановок ровно минуту, запечатлев приговор словами «гнойной хвойды сын».