- Какой человек не берет в дорогу деньги? Все у него есть, просто издевается над нами, — мрачно сказал Ярема.
Филипп без комментариев выложил сорок медяков из собственного кошелька и ватага поехала дальше. Красивые виды в этот прекрасный день никого не радовали.
— Хорошую взбучку Савка получит за самоволку, — Ярема пощипал бороду.
— Может, бросился в сторону Винницы? – размышлял Северин.
– Да хоть к черту на рога, – сплюнул Игнат.
Дорога проходила в туго натянутых сетях напряжения между характерниками и Вишняком. Бойко получил Энеиду и ткнулся носом, шепотом повторяя хорошо известные строки, и тут послышалось:
— Это ты меня так охраняешь? От книжных воров? Может, начнешь оглядываться в поисках настоящих?
Если бы взглядом можно было убивать, господин Вишняк гигнул бы на месте в страшных муках. Игнат несколько секунд прошивал его глазами, в которых блестели все известные человечеству пытки, однако книгу спрятал.
– Вот что чувствовали Адам и Ева при изгнании из сада Эдемского, – пробормотал Ярема.
Северин заметил путника, когда тот заехал в корчму: одинокий мужчина на рыжей кобылке с белой звездой среди глаз. Теперь всадник ехал за шайкой на большом расстоянии, однако белое пятно на лбу кобылы можно было распознать даже издалека. Северин не беспокоился: из Киева разбегалось немало дорог, они ехали по одной из самых больших. Закрепив воспоминание о мужчине на рыжей кобыле, Северин вернулся к вопросу, что грызло его ко вчерашней попойке: Лина.
Теперь он жалел, что не выдержал и направил письмо. Жалел о нарушенном слове, жалел о открытках, которые вложил в придачу, жалел о бессмысленных строках, которые бы он сейчас не написал — а тогда они казались ему совершенными.
Может быть, она не получит его? Может, письмо потеряется, может, Лина давно не живет и не наведывается в Соломию, а может ведьма решит спрятать его от ученицы... Хотя, не скроет. Соломия не любит скрывать такие вещи и всегда говорит правду в лицо, чем иногда доводила Северина до бешенства.
Вишняк перешел к жалобам на погоду, теперь ему не нравился ветер. Чернововк посмотрел на перекошенное отвращением лицо старика и вдруг почувствовал отвращение к себе. Подумалось: и на это я положу свою жизнь? Посвящу себя защите вот таких, пока не врежу дуба? И ради этого подписал проклятый свиток?
Стоило ли становиться на волчью тропу — теперь слишком поздно думать.
К вечеру характерники приехали к первому дубу. Филипп направил послание в Кремень и Полину, затем настал черед Северина.
Чернововк приложил ладонь к стволу и тот ответил знакомым теплым щекотом. Кем ты был, неизвестный рыцарю? В каком шалаше служил, какую жизнь прожил? Кого любил, от чего он погиб? Похоронили тебя или кости белели на солнце, пока не исчезли под землей? Слышишь ли, видишь ли, что происходит вокруг?
Раздался тихий голос, перед глазами на коре заплясали красные буквы: «Щезник от Брыля. Как твои дела, брат? Хорошо отдохнул? Желаю успеха с первой задачей! Пусть Мамай помогает».
Отец, разумеется, ничего не написал.
— Вы еще долго будете баловать? — крикнул раздраженно Вишняк.
Вскоре они добрались до гостеприимного двора с отмеченной очертанием Мамая вывеской, где, по плану Кныша, должны были остановиться на ночь.
– Ну и свинарник, – объявил Вишняк от порога и бросил хозяину. – Дайте лучшую комнату.
- Полтора талера, господин, - зимно ответил тот, явно обиженный словом свинарник.
- Полтора? За твою хижину? Впрочем, безразлично, куцепердик с косой заплатит. Сразу в комнату подай ужин из того, что у вас здесь имеется приличного.
Вишняк потрепал в свой номер. Владелец двора провел его недобрым взглядом.
– Вы заметили? – спросил Северин.
— Какой На-Сраке-Чиряк вылупок? - отозвался Игнат, который под вечер ожил.
— Всадника на рыжей кобыле.
– Да, с белой звездой. С самого Киева, — кивнул Филипп.
– А, вы об этом, – буркнул Игнат. — Репей сюда доехал. Утром проверим, не за нами ли он.
– Я никого не заметил, – расстроился Ярема.
После ужина бросили монетку, чтобы решить, кто будет спать в комнате Вишняка. Не повезло Филиппу.
Когда Северин улегся ко сну, мысли его вернулись к неизвестному всаднику. И потом вспомнился другой преследователь.
* * *
Май показался теплым. Захар с удовольствием повесил любимую шляпу и провозгласил, что в ближайшие дни они прогуляются брошенными окольными путями.
— Вы получили задание, учитель?