– Это Максим. Максим Вдовиченко.
- Сын Романа и Ярославы? Вожаков Свободной Стаи? – удивился Захар.
– Да. Мы сверстники. До Рокоши наши родители дружили... Крестили нас вместе, пострижины делали вместе и играли мы тоже вместе...
На плечи подавило невидимое бремя. Северин сел прямо на землю, отложил пистолет, потер лоб. Взгляд прикуло к пульсирующей кровью раны.
— Учитель... Что делать?
— Он пришел убить нас, Северин, — медленно произнес учитель, чтобы пришел смысл его слов.
– Он прибыл отомстить за брата, которого убил мой отец.
— Какими благородными не были его мотивы, он собирался перегрызть мне глотку. Игорь бы застрелил этого парня без раздумий. Ты...
– Я не Игорь, – отрубил Северин и эта мысль впервые обожгла его. - Максим никогда не был в Свободной Стае! Его старший брат Святослав в год Рокоши получил золотую скобу...
– Да присоединился к отцу, – закончил Захар. — За что и поплатился жизнью одиннадцать лет спустя.
— Святослава я не узнал, потому что он лежал, — вспомнилась хижина и обгорела кукла с кровавым ореолом. — Его голова была обезображена.
Белая грудь, покрытая окровавленным белым мехом, тяжело вздымалась.
— Он стечет кровью... Учитель, это неправильно! Я... — слова торопливо разбежались от волнения. – Я не могу дать ему умереть! Не здесь. Неверно.
— Он получил тяжелое ранение, Северин, к тому же серебром. Здесь нужен опытный врач.
— Мы в диком захолустье. Вы говорите так, чтобы убить его с чистым сердцем?
Захар отвел взгляд. Он уже все решил.
— Пожалуйста... Неужели ничего нельзя сделать?
Характерник пригладил баки и вздохнул. Спрятал нож и пистолет за черес, сел возле раненого Максима.
— Пуля прошла навылет... Кости вроде бы не повреждены... Запрягай лошадей, — характерник принялся вокруг раненого.
— Разыскать его коня? – спросил джура.
- Нет времени.
Двадцать минут спустя всадники ехали сквозь чащу леса, которая становилась все гуще. Никакой дороги здесь не было и они будто шли наугад. Захар придерживал перед собой раненого Максима с наклоненной к груди головой, а Северин пытался понять, почему они не спешат в ближайшую деревню.
- Здесь вокруг никого нет, учитель.
- Имей терпение. Увидишь.
Северин решил сказать сейчас, пока не забыл.
— Я понял.
– Слушаю тебя.
- Отец выследил Вдовиченко. Он не мог не знать, что братья путешествуют вместе. Но этого мне не рассказал, — Северин говорил быстро, чтобы не потерять мысль. — Зато придумал любовницу, чтобы не сказать мне правду. Чтобы я стрелял наверняка. Ибо Игорь был убежден, что зная правду, я не смогу выстрелить в Максима.
Раненый захрипел. На губах сошла пузырьками кровь.
– И я действительно не смог бы. За что ведь?
Захар не ответил, придерживая без сознания Максима.
Из-за деревьев выскочил волк – настоящий, не оборотень. Шаркань и Рыжая остановились, заржали тревожно. Волк внимательно изучил путников, облизнулся и сел на задние лапы.
– Веди нас, – приказал Захар.
Волк повиновался. Побежал по известной ему тропинке, а кони осторожно следовали за ним, неохотно подчиняясь воле всадников, и вскоре уперлись в два древних бука, напоминавших великанов с копьями, превращенными в деревья.
— То, что ты увидишь, — большая тайна, казачье. Присягни открыть ее только во время больших затруднений, при необходимости, что действительно потребует того, и только тому человеку, которому ты действительно доверяешь.
– Клянусь, – сказал Северин.
* * *
На следующее утро долго будили Ярему, что становилось их утренним ритуалом.
– Вставай и сияй! Какого черта тебя так трудно добудиться? – спросил Игнат.
- Семейная черта Яровых, - гордо ответил Ярема. — Но щекотка помогает.
На улице трепетала ляпавица и Вишняк громко жаловался, что за неизвестные грехи получил на старости лет несчастье мокнуть в группе слабоумных молокососов. Ярема вздохнул, набил трубку, но Вишняк мгновенно напомнил ему, что он старый человек с больными легкими и туберкулезом от проклятого дыма. Ярема выбил трубку и подъехал к Северину.
– Понятно, почему его нам столкнули. Всюду неприятную рутину отдают новичкам, — Яровой фыркнул. — Вот что На-Сраке-Чиряк может знать такого ценного? Как искусно задрочивать людей?
– Послезавтра мы его избавимся, – ответил Северин.
– До послезавтра еще дожить надо! И я не гарантирую, что мы его не убьем. Ярема шмыгнул носом и указал на Гната с Филиппом. — Еще эти двое. Без брата Павла так тошно! Он постоянно языком хлопал, было весело. А теперь... И где он бродит?
Северин также заметил, что без Савки ватага потеряла незримый каркас. Каждый ехал отдельно, скапливаясь плотным ромбом вокруг Вишняка, когда кто-то выезжал навстречу на случай покушения. Остальное время только Яровой и Чернововк что-то между собой обсуждали, но предыдущее единство или его видимость окончательно исчезло.