Чернововку подумалось, что отец, наверное, из-за этого не переживал. Ведь главное – выполнить задачу.
Всадник на рыжей кобыле несколько раз появлялся на горизонте и быстро исчезал. Неужели действительно преследует?
— Надо доложить о возможном слежке, — сказал Северин Филиппу.
Тот кивнул.
Когда после обеда характерники вышли из корчмы, к ним потянулся нищий.
- Характернички-колдуньи, дайте бедняку дукачика, - у него были грязные ноги и чернозубая улыбка. — У химородников есть золото, много злата! Железо кровиночкой покропят, слова прошепчут, и вот уже полные сундуки злата... Поделитесь с обездоленным, последние сапоги у трактирщика оставил...
Ярема, который никогда не отказывался бросить несколько грош, отрубил:
— Если бы у нас было столько золота, то по корчмах бы не сидели.
Нищий скривился и заорал:
— А чтобы вас нищета осела, мухи лягнули, черти схватили! Бевзы сопляки, истуканы вонючие, вылупки бестолковые, уроды взбалмошные, выскребки проклятые...
— Словно за алфавитом ругается, — заметил Филипп.
Игнат сорвал Упыря в чвал и остановил перед нищим так, что конь встал на дыбы. Нищий упал, спасаясь от подкованных копыт, а Бойко выхватил одну из сабель, указал острием на немытую голову и прорычал:
— Еще слово, и я тебе, стерва, язык уткну.
Нищий закрыл рот обеими ладонями и испуганно вытаращил глаза. Игнат развернулся и бросил собратьям:
– Чего восставали? Это!
Вишняка, очевидно, инцидент поразил, потому что старый на время замолчал и даже носа не кривил. Северин, спасаясь от назойливых мыслей о Лине, выглядел таинственным преследователем.
– Нет, – сказал Филипп, подъехав к нему. — Утром несколько раз был, а теперь исчез. Понял, что мы его заметили?
— Может, это был не хвост.
– Я все равно сообщу.
У дуба Филипп направил очередные отчеты, а Игнат, пока Вишняк ходил в кусты, позвал ватагу к себе.
— Сукин сын Павлин написал письмо.
– Овва! - обрадовался Ярема. – Что пишет?
— Пишет, что продолжит поиски, потому что, во-первых, пари пари, а во-вторых, его все равно за самовольность накажут. Хочет попробовать хотя бы что-то найти перед выговором и уже якобы отковырял какую-то зацепку.
– Вот дурбецел.
Северин не сомневался, что Савку скоро найдут, и тогда ему придется не поздороваться. Но, тем не менее, восхищался его смелостью. Мог ли он поступить так же?
– Где он сейчас? – спросил Северин.
— Нарочно не говорит. Понимает, если нам прижмут яйца, мы расскажем.
- Брат Павлин делает глупо, - заметил Филипп.
Игнат только сплюнул и пошел к Упиру.
Северин оглянулся: показалось, будто на дороге грохнул всадник на рыжий кобыле. Там не было никого.
Этой ночью дежурить у Вишняка пришлось Яреме. Молодой шляхтич с видом мученика, направляющегося на избиение камнями, скрылся в комнате Марка. Наутро Вишняк, плюя слюной на бороду, кричал, чтобы никогда толстяка в комнату не пускали, потому что его адским храпом надо людей пытать.
— Это он так убийц отпугивает? — орал На-Сраке-Чиряк. – Иерихонскими трубами своей носяки защищает?
Ярема кусал губы. Его десница сжимала ныряльщика, лицо налилось густой красной краской.
Три дня в столице пролетели мгновенно. Три дня сопровождения Марка Вишняка тянулись до бесконечности.
Изобретательность его жалоб поражала, поток нытья не высыхал. Все в этом мире было не так: глуповатые крестьяне, проклятая жара, продажные шляхтичи, пыльные дороги, тупые собаки, отвратительные корчмы, бесовый Орден.
Выпады старика достигли апогея у очередного развилки. Вишняк исследовал указатель, почесал нос и заявил:
– О! Здесь неподалеку Кринички, мне туда очень нужно.
— И какая у вас причина, пан Вишняк? — язвительно спросил Ярема.
— Весьма уважаемая, пан пузань. Кум у меня там живет, а я хочу пообедать у него как следует — а не в придорожной корчме кислый борщ хлебать.
— Нет, мы не поедем в Кринички, — сказал Филипп. — У нас есть согласованный Орденом путь и у нас есть приказ придерживаться его.
— В гузно запихни свой приказ, — огрызнулся Марко. — Что вы за ублюдки бессердечны? Здесь три мили, не больше. Я с кумом больше года не виделся, дайте выпить кружку с родственником!
- Нет, пан.
— Кто вы такие, чтобы за меня решать? Босота малолетняя, сорванцы голозади! Бульки из носа не лопнули, а уж череса повесили! Вы хоть на одной задаче были, воины хреновые? Я вас раскусил с первого взгляда! Если я сказал уехали, значит, уехали, о приказах будут еще...