Знакомый плетень и избушка. Как давно он здесь не был? Несколько лет не меньше. То ли они высохли, то ли он вырос? В первых лучах на огороде грелся черный копытец по кличке Хаос, такой же упитанный и пушистый, как годы назад. Хаос не полюбил Северина с первого дня знакомства: парень принес с собой шум и озор, а особенно возмутительными были попытки положить на колени и гладить несмотря на любое сопротивление. Кроме того, малый нахал забрал внимание хозяйки, чего Хаос, единственный любимец, простить не мог.
Вскоре Северин заметил, как всякий вред, замеченный котом, быстро становится известен Соломии. Нелюбовь между ними стала взаимной, но умеренной: Хаос никогда не царапался, а Северин никогда не таскал его за хвост. Конечно, после длительной жизни под одной крышей Хаос его узнал.
Большие зеленые глаза скользнули фигурой всадника. Кот вяло поднялся, побрел к дому, покачивая толстыми боками, исчез внутри, а через несколько секунд вышла Соломия. Женщина не изменилась нисколько: чернобровая и длинноволосая, с улыбкой, которая многих лишила покоя.
- Какие почтенные гости к нам пришли, - сказала она и радостно обняла Северина. — Сколько времени не виделись... Хотя бы письмо написал, засранцу! С той ночи ни слуху, ни духу.
Даже босоногая, в простом платье и рубашке, как ходили неимущие крестьянки, ведьма сияла красотой.
— Прости, Соломия.
– Как же ты вырос, – она отступила на шаг, осмотрелась придирчиво от макушки к сапогам. - Золотая скоба. Настоящий рыцарь!
– Лина здесь? – Северин не мог ждать. — Прости, что так сразу к делу, но у меня мало времени.
Ее улыбка погасла, как солнце зашло. Чело прорезали морщинки.
— Что бы ты ни хотел ей сказать — лучше вернись и поезжай по своим делам, Северин. Поверь ведьме: так будет легче для вас обоих.
— Я нарушил приказ увидеть ее. Позови Лину, пожалуйста.
– И я не могу тебя отказать? – спросила Соломия.
– Не можешь.
Соломия вздохнула и вернулась в дом. А потом появилась Лина.
У него на мгновение перехватило дыхание: в этом году они виделись ночью, и наконец он разглядел ее под дневным светом.
Если красота Соломии походила на темный мед, чья тягучая привлекательность привлекает к себе взгляды мужчин и женщин, то красота Лины была медом светлым — легким и пряным, похожим на молодой цветок, который еще не расцвел и не понял силы собственной красоты.
Северин широко усмехнулся, но она не ответила на улыбку. Подошла быстро, откинула тяжелые волосы за спину, посмотрела нехорошо.
– Ты нарушил слово, – сказала Лина без поздравлений.
— Да, я писал, что...
— Я прочла все, что ты писал, и сожгла эту писанину.
Внутри оборвалось. Северин захотел оказаться далеко отсюда, проснуться у костра от затыльника Вишняка, потому что уснул на чатах... Но он стоял перед мечтательной девушкой, которая пленила его мысли, которая наконец стояла в нескольких шагах от него, холодная и прекрасная, и слышал каждое ее слово.
– Слушай внимательно, – продолжала Лина наставническим тоном, который он ненавидел. – Между нами ничего не было, ничего нет и ничего не будет. Возвращайся на свою волчью тропу, характернику. Жизнь длинная, найдешь себе девушку.
– В чем дело, Лина? – спросил Северин. – Я не желаю искать другую. Я уже нашел тебя и не понимаю, почему должен это забыть!
— Я не желаю отдать сердце тому, кто потом появится на пороге с ребенком и просьбой его воспитать!
Несколько секунд Северин не понимал, к чему она сказала. А потом понял.
Он всегда избегал мыслей о том, как связаны его отец и Соломия. Никогда не хотел этого знать, никогда не спрашивал, потому что знал, что ответа ему не понравятся.
– Растерял все слова, которыми меня хотел поразить? – продолжала Лина беспощадно. — Уезжай отсюда, сероманец, да не возвращайся никогда.
Но Северин не затем нарушил приказ, чтобы поехать так просто.
— Ты нарочно обижаешь меня? — спросил, проведя рукой по серебряной скобе, которую получил за несколько минут до их встречи.
– Тебя нелегко обидеть.
— Лина... Неужели в ту ночь ничего важного не произошло? Ты действительно ко мне ничего не чувствуешь?
Она рассмеялась, коротко и насмешливо.
– Боюсь даже предположить, что ты себе успел придумать. Поэтому скажу так, чтобы не оставить ни одной щели для домыслов.
Лина смотрели на него, словно на чужака.
— У ведьм также есть ночи инициации. Иногда им нужен мужчина. И тебя я выбрала как самого приятного из остальных. Ты был частью моего посвящения, Северин, — она впервые назвала его по имени. – Не более того. Разумеется?