– То, что ты увидишь – большая тайна, – сказал Захар, глядя ему прямо в глаза. — Клянись открыть ее только во время больших затруднений, при необходимости, которая действительно потребует того, и только тому человеку, которому ты действительно доверяешь.
– Клянусь, – сказал Северин.
– Мое имя Захар, – обратился учитель к деревьям.
– Я клялся Аскольду хранить тайну. Есть раненый. Пустите нас.
Северин хлопнул глазами, забыв о недавнем решении ничему не удивляться. Учитель разговаривает с деревьями... Или с теми, кто между ними скрыт? Или... Что за чертовщина?
Хаща между буками исчезла, словно волшебная кисть нарисовала вместо темных деревьев широкую светлую тропу. Обман зрения? Чародийский мираж?
– Поехали, – приказал Захар.
Воздух между буками-хранителями дрожал, и Северин почувствовал на щеке прикосновение, похожее на горячую паутину, когда они миновали незримую границу. Всадники из чащи выехали на огромный луг, раскинувшийся в самом сердце леса: земля без деревьев достигала нескольких миль вокруг. Юноша удивленно смотрел, как тропа превращается в дорогу к поселку, что развевалось впереди, а мимо него блестит озеро.
Джура обернулся – за ними снова стоял лес.
- Это обитель Ковен? – спросил Северин.
— Ведьмы к этому не имеют отношения.
Они миновали голые поля и пустые пастбища, в воздухе запахло дымом и скотом, вечными ароматами человеческого дома. Характерники приблизились к поселку, куда дорога нырнула между хижин и превратилась в улицу. В землю по обе стороны вросли низкие срубленные хаты с поцветшим мхом на гонтах, их крошечные окна покрывали мутные пленки, похожие на пузыри. Причудливые трубы извивались так причудливо, что дым поднимался не столбом, а разлетался тонкими струйками. Северин с удивлением рассматривал местных людей в странных одеждах, которые при их появлении останавливались, бросали свои повседневные дела и выбаловывали глаза на всадников. Все было очень знакомым и в то же время таким... древним? На ногах крестьян Северин узнал лапти, которые замечал только на гравюрах в книгах Соломии по истории. Почему они до сих пор их производят? Кто эти чудаки?
Крестьяне тревожно перекликались на непонятном языке, который напоминал смесь устаревших польских, литовских и украинских слов. Дети прятались под юбки женщин, враждебно нахмуривших брови, бородатые (ни выбритого!) мужчины взялись за топоры. Все крестьяне обладали столь похожими внешними чертами — низкими лбами, тонкими губами, голубыми глазами, русыми волосами — словно приходились друг другу родственниками.
- Держаться наготове?
- Успокойся, казаче.
Поселок оказался небольшим: коротенькая улица вывела к кругу майдана, в сердце которого виднелись резные из дерева скульптуры - шесть больших темных идолов. Вероятно, главная площадь, подумал Северин. Срубов здесь не было, только длинный приземистый дом, откуда на шум, опираясь на костыль, вышел старец с длинной седой бородой.
– Поздравляю, Аскольд, – произнес громко Захар.
Старец несколько секунд изучал его из-под седых бровей, а затем улыбнулся:
- Вои-волки! Просим! Много зим ты не был, Захар.
Он говорил со странным акцентом и усилием — примерно как Северин говорил на татарском. Толпа сторожко прислушивалась к их разговору, но от доброжелательного тона старика мужчины топоры опустили.
— Северин, помоги.
Джура спрыгнул с жеребца и помог спустить Максима. По приказу старика трое парней осторожно приняли раненого на руки и перенесли его в хижину Аскольда.
Захар спешился и крепко обнял старца.
– Боги, сами боги, – старец рукой указал на шестерых, – услышали нас и послали воинов.
Люди селения, увидев его движение, поклонились идолам к земле.
– Нам нужна твоя помощь, Аскольд, – сказал Захар. – Раненый не выживет без лечения. Спасешь ли его, как спас меня когда-то?
– Аскольд понимает. Ждите здесь, вои-волки.
Старец, опираясь на костыль, вернулся в хижину. Здешние начали расходиться, но подавляющее большинство крестьян таращилось на пришельцев, изучая обоих с похотливым любопытством. Приблизиться никто не смел.
– Пусть смотрят. Не обращай внимания, – сказал тихо Захар. — Скоро уйдут.
– Где мы, учитель?
— В тайном поселке. Оно скрывается здесь сотни лет и узнал я о нем от своего учителя, Устима Козориза, земля ему пухом. Когда я был джурой, меня сильно ранило неподалеку отсюда, а очнулся я уже в хижине Аскольда. Он тогда был без палки и не так сед. Спас мне жизнь и, как видишь, до сих пор помнит мое имя. Они здесь редко принимают гостей.
— Так кто же они, учитель?
— Люди, чьи предки убегали от крещений на Руси. Они нашли тайник и с тех пор лелеют родную веру сотнями лет, не зная, что происходит за пределами леса. Этот поселок – весь их мир.