Северин не смог сдержать разинутого рта.
– Такое вообще возможно?
– Как видишь.
– Невероятно! Выходит, они здесь больше восьми сотен лет... Ого! – в голове не укладывалось. — Как они сохранили свою тайну? Ошалеть можно!
– Именно поэтому я попросил тебя поклясться молчать.
– Я никому не расскажу, – Северин положил руку на сердце. - Но как о них до сих пор не узнали?
— Не знаю, Северин. Каким-то одиночкам известно, а вообще... Возможно, что-то могучее их охраняет. Защищает. В твоем возрасте я имел кучу таких же вопросов, но потом вырос и решил, что пусть он просто живет здесь, как жил до меня.
— Аскольд неплохо разговаривает на украинском.
— Он волхв, так что должен ее знать. С другими здешними даже не пытайся разговаривать. Не стоит, – характерник кивнул на дом Аскольда. — Видел бы ты его книги! Все на кириллице. Такие раритеты есть, что сейчас стоят сотни дукачей среди коллекционеров. Если бы старик узнал, что пятьдесят лет назад мы перешли на латиницу, то его бы коряги взяли.
Северин усмехнулся.
– Сколько их здесь живет?
— Бозна... Я не разгуливал, потому что не был уверен, что здешние будут радоваться иноплеменнику с распятием на шее, — Захар коснулся своего крестика. — Так что после моего выздоровления мы с учителем сразу поехали.
Из хижины вернулся Аскольд. В морщинах под бесцветными глазами проглядывала озабоченность.
- Трудно будет! Сильно ранили. Ожоги изнутри. Но Аскольд поставит его на ноги. Вои-волки сильны.
– Спасибо, целитель, – поклонился Захар.
– Не спасибо. Вы гости. Коней заберут помощники, а вы поможете Аскольду за его исцеление.
– Внимательно слушаю.
- Властелин леса, - Аскольд указал костылем в сторону чащи. – Не принимает наших даров. Жизнь хуже! Охотники возвращаются ни с чем. Тяжелые ветви падают на лесорубов. Озеро болотится. Хищники едят скот. Раньше так не было. Властитель леса сердится на нас. Почему? Нет ответов.
Кто, к черту, этот Властелин леса, – подумал Северин.
— И как мы можем помочь? – поинтересовался Захар.
– Аскольд пытался говорить с Властелином леса. Аскольд приходил и звал, но Властелин не слышит. Аскольд приносил разные дары и умолял, но Обладатель не отвечает. Аскольд молился богам, и боги прислали воинов-волков.
- То есть ты хочешь, чтобы мы поговорили с этим Властелином леса? – спросил Захар.
– Да. Чего он хочет? Почему пришла немилость? Как нам жить? Мы некуда идти, — в голосе волхва прозвучало отчаяние. — Помогите нам, воины!
Так они встретили лешего.
* * *
Это похмелье было значительно хуже предыдущего.
Топоры хлопали по вискам, кошки рвали засохший рот, руки затерпели, а хребет ломило так, словно об него сломали несколько палок. Северин простонал, но стон застрял в глотке. Он усилием открыл глаза и выяснил, что спал на сиденье, прислонившись спиной к стенке, рот действительно заткнут кляпом, а запястья, равно как и лодыжки, надежно скручены веревкой.
Северин покачал головой и сразу пожалел, потому что голова к таким движениям была не готова. Он имел на себе одни штаны — остальные вещи, включая черес, исчезли. Юноша осторожно попытался приподняться и немедленно повалился на бок, забив плечо. Благенький пол, покрытый старым крысиным пометом, заскрежетал.
Не грезится! Он связан в темной пыльной комнате, где пахнет сырым деревом и крысами. Отлетался, голубчик, подумал Северин с каким-то отстраненным спокойствием. Ехал искать Савку, а попался сам. Так мне и надо... Думал о девушке, которой не был нужен; пренебрег предупреждениями старшего опытного брата; считал себя особенным, превыше всех опасностей — такова расплата за глупость.
Он попытался вспомнить: перед пропастью в воспоминаниях плыли Василий, корчма, шинквас и варенуха... Как его похитили? Он не помнил.
Наверное, это было несложно. Нельзя так напиваться! Если теперь ему вообще когда-нибудь представится возможность напиться.
Жив ли Василий? Не причинили ли ему вреда? Или, может, кобзарь работал на похитителя? Что, наконец, Северин знал о нем? Они только раз виделись в Киеве и подавно. Кобзарь казался хорошим парнем, но так безоговорочно доверять ему? Он повел себя опрометчиво.
Мысли перескочили на братьев. Где нынче ватага? Что сказал брат Кремень, когда увидел его бегство? Что подумал брат Эней, когда он не вернулся? Отправились ли они на новые поиски или продолжили главную задачу?
А Чернововк сидит здесь, черт знает, в темном плену.
Пора признать, что отец был прав, — подумал отчужденно Северин. Он — бездарь, который не заслужил своих скоб. Настоящий бездарь. Это даже не обидно. Правду всегда легко принять, если готов к ней.