Игорь Чернововк всегда побеждал.
В отличие от бездаря-сына. Сейчас отец перевернется и произнесет колючую фразу.
Волк оторвался от растерзанной женской шеи и медленно развернулся к юноше. Зрелище было ужасающее: черный призрак, мех дыбом, вымащенная кровью пасть. Багровые глаза неуклюже смотрели на Северина.
От этой точки зрения стало жутко. Страшнее, чем когда Яра Вдовиченко приставила пистолета ко лбу. Теперь ее волосы сломанным веером распались по траве, а ее кровь стекала по волчьей пасти.
Багровые глаза смотрели неловко. Что-то было не так.
– Отец, – робко произнес Северин.
Горячая кровь дымилась в воздухе. Волк, не отрывая взгляда от юноши, опустил морду к земле. Напряг мышцы, прижал уши к голове.
– Отец, – повторил Северин громче, чувствуя, как затряслись ноги.
В ответ послышалось рычание. Волк несколько раз хлестнул по бокам хвостом. Он готовился к нападению.
- Отец! — крикнул Северин отчаянно.
Волк бросился на него.
«Это страшное, искалеченное чудовище, в основах которого тлеет человеческое сознание. Она пытается заглушить ее, охотясь на людей, упиваясь их жизнями. Страшное чудовище, в котором нужно видеть только опасного врага, а не бывшего брата. Его нужно убить ради него самого».
Волк прыгнул.
Сейчас Игорь убьет его и исчезнет в чаще, чтобы продолжить охоту на людей, но теперь без списка. Теперь...
Рука Северина, до сих пор державшая отцовского ножа, подалась вперед, сама, без приказа, как тренировалась делать тысячи раз. Он смотрел, серебристой рыбиной лезвие срывается в полет и ныряет острием хищнику между грудью.
Передние лапы ударили Северина в плечи, повалили на землю. Он забился спиной, схватил волка за шею и сжал ее. Волк несколько раз яростно дернулся и ослабленные пленом руки соскочили. Волк замер с разинутой пастью. На лицо упала теплая слюна. Вот и все, подумал Северин.
Взгляд встретился с багровыми глазами. Глаза моргнули.
Северин почувствовал, что на него струится кровь из-под серебряного ножа. Тяжелое тело волка размякло и безвольно свалилось набок.
Горячая кровь.
- Отец! — закричал Северин, встав на колени.
Волчье тело пошло волнами, налилось новой формой, с хрустом выросло. Мех треснул, конечности стремительно превратились в человеческие. Кожу покрывали многочисленные раны.
Игорь проглотил воздух, словно после глубокого ныряния, и открыл глаза. Собственные глаза.
О чем думает человек в последние секунды? Боится? Сожалеет? Молится? Вспоминает лучшие мгновения? Подводит итоги? Влечет надежду? Пытается отвлечь неотвратимое?
Секунды, которых раньше не замечал, превращаются в драгоценное сокровище. Смерть, казавшаяся призрачной на далеком горизонте, вдруг стоит перед тобой.
Наряду с ней забывается неважное и четкими очертаниями предстает главное. Остаются последние слова, которые нужно произнести, слова, ставшие самым главным итогом, к чему, наконец, свелась твоя жизнь.
Отец посмотрел на Северина, попытался поднять руку к ножу в груди, но едва шевельнулась и бессильно упала на траву.
– Ольга, – прохрипел Игорь.
Вместе с именем изо рта пролилась кровь, потекла по щекам, заблестела на бороде. Игорь задышал быстро, будто ему не хватало воздуха. Пальцы рук судорожно скребли землю.
Северин стоял на коленях, забыв все волшебство крови, которым его обучали. Он бессильно плакал, растирая слезы по лицу, и говорил быстро:
— Отец... Не умирайте... Я здесь...
Он извинялся за все свои вины. Обещал стать лучше. Клялся никогда не разочаровывать. Просил не покидать его и пытался докричаться до отца.
Игорь не слыхал.
В последние мгновения жизнь старший Черновок не смотрел на сына. Его глаза видели женщину, со смертью которой он так и не смирился.
– Оля-а-а, – прохрипел Игорь.
И выпустил последнее дыхание.
* * *
Всюду роилась тьма. Багровые глаза сверкали призрачными фонарями. Стол стоял пустой, на темных досках сменялись причудливые знаки.
– Пришел так скоро? – спросил Гаад.
– Я не собирался приходить, – начал было Северин и замолчал. Как его сюда занесло?
- Но пришел, - развел руками хозяин.
— Я... я не знаю, как я очутился здесь.
Несколько секунд Гаад изучал его. Взгляд багровых глаз пронизывал насквозь. Вдруг Гаад рассмеялся. В унисон со смехом разразился гром. От неожиданности Северин вздрогнул.
– Зато я знаю.