Наконец Джура улыбнулся. Если он хоть немного понял натуру Гаада, то ответ должен быть правильным.
– Среди них нет красной.
Багровые глаза вспыхнули.
– Ты уверен?
Северин не был уверен.
– Да.
Хозяин отложил трубку и нахмурился.
- Хочешь сказать, что я тебя обманываю?
В его голосе послышались нотки, от которых тряслись жижи, но Северин не отступил.
— Не исключаю такой возможности.
— Тогда пролистай все карты, нахал! - прокричал Гаад. – Если там окажется красная, я отниму двадцать лет от твоей жизни. Все еще уверен?
В ответ Северин молча начал листать карты. Первые семь обернулись быстро, сверкнув белой брюшиной. Над восьмой Северин постоял, собираясь с духом. Гаад хищно улыбался.
– Передумал?
Пальцы джуры задрожали, но он решительно перевернул карту. Белая.
И, не теряя пыла решимости, опрокинул девятую. Белая!
Гаад громко захохотал, хлопая по колено.
- Ох, молодец! Порадовал меня, нахал! Редко кто из ваших играет. Раньше чуть ли не каждый соглашался, а теперь все трусливые стали. Мало кто догадывается, а еще меньше тех, кто идет до конца и решается доказать, Гаад с удовольствием потер ладони. – Ты выиграл. Приложи порез к карте, которая на тебя смотрит.
Юноша выбрал лежавшую посередине.
Капля его крови растеклась, пробежала, окрашивая всю карту красным, оставляя белым лишь очертание тонкой, как волос, дуги между двумя берегами. Гаад посмотрел на нее и снова рассмеялся.
— Конечно, конечно! Разве целованный ним мог получить какого-то другого подарка?
– Что за рисунок? – спросил Северин. – Что он значит?
— Я же говорил: ты забудешь этот разговор. Какой смысл рассказывать? Узнаешь, когда придет время.
Карты растаяли в воздухе, а вместе с ними и хорошее настроение Гаада.
- Наша встреча окончена, - он махнул рукой, потеряв к Северину любое любопытство. – Иди. Калиновый мост ждет.
Селедка с противоположного края стола подпрыгнула в котелок, нырнула к кувшину с маслом, бултыхнулась в солонку, а оттуда стремительно перелетела в рот. Человек глотнул селедку, не пережевывая, и вытер усы ладонью.
- Прощайте...
- До свидания.
Гаад взглянул на пустую кружку и тот сошел свежим пивом.
Джура, уже ничему не удивляясь, направился в указанном направлении, где начиналась темная вода, от которой поднимался занавес густого пара. Над водой бежал хрупкий мостик без перил, такой узкий, что только один человек одновременно мог пройти по нему. Край его терялся где-то в молочном занавесе. Северин оглянулся: хата исчезла вместе с садом, столом и хозяином, а над лугом клубился сизый меч.
Юноша осторожно ступил на странный мостик, сплетенный из веточек и спелых гроздей калины. Каждым шагом Северин давил несколько красных ягодок, и в считанные минуты его ноги окрасились так, словно он шел лужами крови. Джура ступал осторожно, расставив руки как канатоходец, стараясь не потерять равновесие, потому что мостик постоянно прогибался и покачивался. Любое опрометчивое движение могло привести к падению.
Далеко внизу шептала Пучай-река. Мостик тянулся над тихим бесконечным туманом, вокруг было глухо, как в пещере, и когда грянул гром, джура чуть не шмыгнул от неожиданности. С темного неба ударил ливень. Тяжелые холодные капли полились стеной, сбивая ягоды с моста. Нога Северина скользнула и он замер, чуть не потеряв равновесие.
Сколько ему уходить? Когда это все кончится?
Ответ примчался на молнии. Никогда Джура не видел ее так близко! Громовица разрезала небо на клочья, растеклась блестящей лозой, лизнула мост и ударила прямо в джуру. Тело дернуло от страшной боли и юноша почувствовал, как летит в бездну.
Поздравляю, Северин. Мы с тобой подружимся.
* * *
Он пришел в себя у костра.
В голове болталось, на груди лежала горстка земли. Северин несколько раз хлопнул глазами и встал на локтях.
– Вернулся! – Соломия бросилась к нему, сжала в объятиях.
Лес вокруг грохотов, полный разнообразием ночных звуков. Хмыз в костре превратился в кучку раскаленных углей.
- Дело сделано? – Захар помог подняться.
- Я... подписал.
Ведьма вздохнула.
Там, где должен был войти нож, была гладкая кожа. Не удивляясь, юноша обулся, накинул рубашку, поправил черес; посмотрел на руки, осторожно провел ими в воздухе; поднял лицо к звездам, вдохнул глубоко. Он не чувствовал изменений ни в себе, ни в мире вокруг. Только холодная пустота в груди.
— Поздравляю на волчьей тропе, Северин.
Захар протянул серебряную скобу с отлитым очертанием волка, отличие джуры, прошедшего инициацию. Дальше – только Орден. Северин так долго ждал этого мгновения, что не чувствовал ни малейшей радости.