Отец Феофил запустил пятерню за пазуху и извлёк оттуда здоровенную плетёную флягу.
- Зачем же вам, батюшка, пулемёт, когда у вас в руках посох магический? – усмехнулся Стас. – В этом мире такое оружие сподручнее будет.
Батюшка запрокинул голову и сделал изрядный глоток из фляги. Щёки его мгновенно порозовели.
- Посох! - произнёс он с чувством. - Палка она и палка - волков отгонять. Не верю я во всё это колдовство да знахарство.
- То-то, отче, вы из арсенала топор стянули, - попенял Шкет. - Вам, магам, холодного оружия носить не положено.
- Положено не положено, а с топориком оно поспокойней, - Феофил любовно погладил обух здоровенного боевого топора, засунутого за пояс.
Когда все трое вышли из рощи, над макушками деревьев задрожала и начала блекнуть радуга. Наконец она растаяла окончательно и с сухих электрическим треском портал окончательно закрылся.
- Идём на восток, - скомандовал Стас. - Километрах в трёх, за пригорком, Купалин-городок. Там, наверняка, есть торжище, где можно будет купить провизию и приобрести двух коней. Пешими вы за мной много не набегаете.
Услышав про покупку коней, отец Феофил заметно ободрился и первым засеменил по едва заметной тропе. Там, куда он ставил острие посоха, травы пускались в цвет, а вальяжные мохнатые гусеницы обращались в прекрасных трепетных бабочек.
За холмом и в самом деле показалось обставленное высоким частоколом обширное городище. Ворота, украшенные разноцветными лентами и гирляндами полевых цветов, были распахнуты. Над десятками хат курились дымы и пахло молоком и горячим хлебом.
- Лепота! – жадно потянув носом, воскликнул отче. – Вот ещё бы церковку посередь села поставить и вовсе ладно бы вышло.
Новый мир, похоже, начинал ему нравиться.
Из ворот выкатилась шумная ликующая толпа и рассыпалась по изумрудному лугу. Послышалось нестройное пение. Бодрый ветерок донёс слова песни:
Слався Бозе наш Перун, Славна птица Гамаюн, И все Предки наша, Лада - матерь наша. Слався мудрый Бог Сварог Да Асгард - святой чертог, И небесный Вырий, Свят текущий Ирий.
- Сладостно поют, благолепно, - похвалил отец Феофил, - только не пойму, кто это, Вырий и Ирий? Святые? Равноапостольные? Что-то я таких, убей, не припомню.
- Никакие это не равноапостольные, - покачал головой Шкет, - вы, отче, хоть бы методичку прочли по славянскому язычеству на Арконе. Вырий и Ирий - название рая, где обитают птицы и души умерших.
- Ишь ты, методичку по язычеству, - нахмурился Феофил. - Недосуг мне, православному пастырю обо всякую бесовщину глаза ломать.
- Похоже, жители встречают кого-то, - предположил Стас, из-под руки разглядывая отделившуюся от толпы группу с огромным караваем на рушнике. – Уж не нас ли?!
Стас потянул поводья и направил Урагана в сторону делегации. Его спутники поспешили следом.
*Руевит – бог-воин, защитник границы между Явью и Навью
**Плакун-трава (Дербенник иволистный): корень плакун-травы, сорванный на заре Купалина дня, оберегает воинов, смиряет нечистую силу, способен указать на спрятанные сокровища
Глава 5 Купавино городище
Глава 5 Купавино городище
Во главе делегации Стас разглядел мощного бородатого старца в белой рубахе, расшитой красною нитью. Рядом с ним плыла утицей статная черноволосая красавица с караваем в руках.
Старец чинно поклонился приближающимся гостям и произнёс бодрым бархатным голосом:
- Здравы будьте, добрые люди. Издалека ли путь держите?
Стас спешился, прежде чем ответить за всю команду.
- Издалека, отец, - сказал он с поклоном. – Из городка Вышень. Слыхал про такой?
- Как не слыхать? – мигом помрачнел старец. – Бают, пожгла нечисть ваш городишко. Одно пепелище осталось.
- Верно бают, - подтвердил Стас. – И людей побили всех подчистую.
- А, вы-то как уцелели? – прищурил глаз старец. – Неужто, спину нечисти показали?
- Я – Данияр, сын Ратибора, - гордо ответил Стас. – Не в моих привычках от драки бегать. Был я в отъезде за Синем морем, в Царь-городе. Третьего дня воротился, а пепелище уже остыло. Отгуляли мы тризну по погибшим да сюда подались, в Белогорье. Слышал я, что рать собирается со всей Роси? Глядишь, и мой меч лишним не будет.
- Коли так, милости просим, - вновь поклонился старец. – А меня зови Гостомыслом. Сходом я поставлен старостой над Купавиным городищем. Красава, - обернулся он к девице, истомившейся держать каравай, - чего встала как чур, угощай гостей.
Молодица подплыла к Стасу.
- Отведайте хлеба-соли, гости дорогие, - пропела она, приподнимая каравай.
Стас отщипнул от пышного румяного бока, чувствуя тепло и древнюю глубинную силу хлеба. Его примеру последовали Шкет и батюшка. Пятерня священника отхватила добрую четверть от каравая.