- А хлебец-то ситный, - похвалил отец Феофил, с удовольствием уплетая хлебную мякоть.
- А скажи, старче, - спросил Гостомысла Стас, приканчивая свой ломоть, - а ведь не нас вы хлебом-солью встречать-то вышли?
- Не вас, - усмехнулся староста. – Ждан, пастушок, заприметил, как вы из Любавиной рощи вышли. Примерещились ему гром да молния с ясного неба. Вот и решил он, что сам Руевит с дружиной пожаловал.
Услыхав своё имя, из толпы вынырнул Ждан и, прячась за спиной Гостомысла, глянул на подмигнувшего ему Стаса.
- Обознался ты отрок, - бросил пастушку Стас, - никакие мы не боги.
- А откуда ж гром и радуга? – осмелев, вопросил Ждан. – Не иначе, тут ворожба!
- Верно, отрок, - внезапно вступил в разговор отец Феофил. – Это я посох обронил в роще. Посох не простой, сила в нём заповедная. Вот и грянул гром.
Демонстрируя заявленную силу, Феофил пробормотал что-то невнятное и взмахнул посохом. Тотчас над лугом зашумел ветер, пригибая травы и взметая панёвы и сарафаны. Заглушая вой ветра, девки и бабы подняли визг и бросились к городским воротам. Ветер, погуляв по опустевшему лугу, перемахнул через острия частокола и принялся хулиганить среди невысоких хат и торжища, заполненного людьми. Сразу же над городищем взметнулся вихрь, наполненный сорванными лентами, цветочными гирляндами, рушниками, шапками и кудахтающими курами.
Всё это богатство ветер легко перенёс через частокол и обрушил на незадачливого мага. Курица-пеструшка спикировала на голову отца Феофила и тотчас снесла от пережитого потрясения большое белое яйцо. Феофил ловко поймал яйцо и сунул за пазуху.
- Зело сильны твои чары, кудесник! – промолвил Гостомысл, снимая с плеча принесённый ветром рушник. За его спиной уже не маячила чумазая физиономия Ждана. Пастушонок утёк в город, как только пронёсся над лугом колдовской ветер. – Надеюсь, послужат эти чары пресветлым Ясуням.
- А то как же, - заверил Феофил, прогоняя с головы намертво вцепившуюся пеструшку. – Мы завсегда этим вашим Ясуням послужить рады. Ты вот что, мил человек, подскажи, где у вас лошадок сторговать можно.
- Лошадок? Да здесь же, на торжище, - широко взмахнул рукой Гостомысл, указывая на городские ворота. – Идёмте за мной, добрые люди.
Перешагивая через ленты, шапки и рушники, Стас, Шкет и батюшка направились вслед за старостой.
Пройдя в ворота, пришельцы очутились на широкой городской площади, сплошь уставленной торговыми лавками с самым разнообразным товаром. Колдовской ветер успел погулять здесь на славу, и проходы между лавками были завалены хомутами, битыми горшками, золотистыми шарами репы, белёсыми капустными кочанами.
- Ну и натворили вы дел, батюшка, - шепнул незадачливому магу Шкет. – Шиш нам теперь, а не лошадки.
- Да я, собственно, дождичек хотел грибной, - пробормотал отец Феофил, - Да, видать, слова перепутал.
Внезапно толпа на площади расступилась и к торговым рядам подошёл высокий старец в сопровождении рыжеволосого отрока. Сильной рукой старец сжимал волховской посох. Увидев учинённый разор, старец покачал головой и обернулся к отроку.
- А ну-ка, Огонёк, наведи порядок.
Старец протянул посох отроку и тот запел тонким голоском, завертелся и коротко взмахнул вверенным ему колдовским инструментом. Снова над торжищем пронёсся вихрь, но на этот раз созидательный: горшки, собранные из черепков, вернулись на своё место, капуста и репа сложились ровными горками.
- Учитесь, батюшка, - тихо произнёс Стас, кивая на юного волхва.
Феофил на это ничего не ответил. Тем временем старец забрал посох у ученика и зашагал в сторону пришельцев.
- Здрав будь, пресветлый волхв! – поприветствовал он коллегу по колдовскому цеху, затем поклонился и его спутникам.
- Здравия желаю, - по-военному ответствовал Феофил.
- Издалече ли путь держите?
- Из-за Синего моря, из самого Царь-города, - повторил недавнюю версию батюшка.
- Бают, в Царь-городе полным-полно чародеев и чудес разных? – с явным интересом вопросил старец. – не видали ль дива-дивного - ковра-самолёта?
- Самолёта? Как не видать?! Видали, - оживился отец Феофил, - и вертолёт видали…
Шкет незаметно для окружающих ткнул батюшку кулаком в бок и тот осёкся на полуслове.
- Что ж ты, Любомудр, к гостям да с расспросами, - посетовал Гостомысл. – Они, чай, из самого Вышеня добирались.
- Из Вышеня?! – на лицо старца легла тревожная тень. - Так ведь там нечисть всех истребила.
- Верно, - подтвердил Стас, - по всему, лютая была сеча. Да вот только, не поспели мы к ней. Застали лишь пепелище.