- Ураган ваш Уголька за шею погрыз, - угрюмо доложил Шкет. – Это всё из-за Забавы вышло. Она то к одному льнёт, то к другому, вот жеребцы и сцепились.
На шее Уголька и в самом деле отпечатался косой след от укуса. Виновница же инцидента, отстранённая от ухажёров, безмятежно поедала принесённое ей сено.
Стас вздохнул и вынул из виртуала склянку с настоем Одолень-травы. Одна капля и след от любовной раны на шее Уголька затянулся и исчез прямо на глазах.
Погрозив кулаком Урагану, Стас убрал склянку обратно в виртуал. Инцидент был исчерпан.
- Всем спать! – приказал Стас. – Похоже, нас ожидает нескучная ночь.
Спать отправились в сенник, собранный из четырёх столбов и соломенной крыши. Копна сена высотой в три сажени смогла бы уместить на ночлег и дюжину человек. А уж троим то на ней оказалось куда как вольготно.
- Эх, милашку бы под бочок, - мечтательно произнёс отец Феофил, утопая в мягком душистом сене. – Командир, а ты то, что ж, с хозяюшкой не остался? Ладная бабёнка то – всё при всём. К тому же, вдовая.
- С такими мыслями, батюшка, вам бы к буддистам податься, - вставил реплику Шкет, - у них на половые темы смотрят попроще.
- Можно и к буддистам, - благостно зевнул батюшка, - не слыхать, командир, не собираются буддистскую планету создать?
Стас не ответил. Сон властной невидимой рукой прикрыл его веки. Грудь наполнилась запахами клевера, мяты и зверобоя. Тело стало лёгким, невесомым, исполненным невыносимо приятной неги…
…Однако, снилось Стасу вовсе не благостное. Над мёртвым высохшим лесом взметнулась стая чёрных ворон, затряслась земля, раздалась и из неё с воем и стонами стали вылезать жуткие и мерзкие твари. Они окружили Стаса, опрокинули, стали душить. Откуда ни возьмись, появился огромный бурый медведь. Он встал на задние лапы и Стас увидел, что из его мохнатой груди торчит обломок стрелы. Медведь заорал, замахал лапами и нечисть попятилась, стала отступать.
- Командир, вставайте, беда! – заорал медведь голосом Шкета и Стас мгновенно проснулся…
Глава 7 Чёрные стрелы
Глава 7 Чёрные стрелы
Первое, что увидел Стас, кроме перепуганного лица Шкета, было ночное небо, озарённое всполохами. Стас спрыгнул с сеновала и огляделся. В той стороне, где располагалось торжище и городские ворота, бушевал пожар.
- Шкет, за мной! – скомандовал Стас, поспешно доставая из виртуала кольчугу, шелом и наручи. – Батюшка, - крикнул он отцу Феофилу, - останьтесь при лошадях.
По узкой улочке в сторону пожарища бежали люди с берестяными вёдрами. Мелькали растрёпанные бабьи волосы и всклокоченные бороды стариков. Мужиков не было. Наверняка, они бились у стены с прорвавшейся нечистью.
Прямо из темноты, из-за тына, вынырнуло сутулое существо. Чёрное, огромное, покрытое то ли струпьями, то ли лохмотьями. Оно набросилось на бегущую впереди женскую фигуру с ведром и поволокло её в темень.
Шкет в два прыжка настиг тварь и взмахом сабли отсёк ей руку, вцепившуюся в голосящую бабу. Тварь взвыла и бросилась к мастеру меча. Взмах, визг клинка и громадная клыкастая голова покатилась под ноги Шкета. Из короткой шеи чудовища хлынула чёрная маслянистая кровь - и обезглавленное тело рухнуло на дорогу.
- Хороший удар, - похвалил из темноты смутно знакомый голос.
Стас обернулся и увидел волхва со своим юным помощником. Любомудр приподнял посох - и вся улочка озарилась мерцающим лунным светом.
- Хороший удар, - повторил Любомудр, - только обычной сталью упыря не возьмёшь.
Стас глянул на поверженную тушу упыря и содрогнулся. Обезглавленное тело и не думало умирать. Оно ползало по чёрной кровавой луже и шарило второй, целой рукой, отыскивая отрубленную голову. Отсечённую руку ополоумевшая от страха баба оторвала от своего сарафана и бросила в грязь.
- Агний, - позвал волхв, - упокой нежить.
Юный маг достал из-за пояса охапку заточенных длинных колышков и бесстрашно подошёл к упырю.
- Семаргл Батюшка, Отче Огнебог,
Всем Богам Бог, - запел он тонким, дрожащим голосом, -
Озари меня своим огнём!
Осени перстами огненными,
Одари защитой отеческой!
С этими словами Агний стал с размаху втыкать колья сначала в тело упыря, а потом и в его клыкастую голову, не прерывая пения:
- Как жар твой траву палит,
Так спали ты и врагов моих!
Как коренья деревьев от пламени корчатся,
Так и нечисть всякая будет корчиться от огня твоего!
И в самом деле, там, куда впивалось острие колышка, немедленно вспыхивало яркое трескучее пламя.
- Ныне и пристно и от круга до круга!
Такобысть, такоеси, тако буди!
Агний закончил петь заговор и вонзил последний колышек в отрубленную руку чудовища. Вскоре от упыря осталась куча смрадного пепла.