Дополнительная опция:
- возможность разговаривать на человечьем языке
* Рарог – волшебная огненная птица, один из ликов Семаргла, бога Огня.
Глава 12 Сокол и ворон
Глава 12 Сокол и ворон
- Так-то лучше, - устало произнёс Стас, хлопая Горыныча по крутой холке, как только что объезженного коня.
С высоты, на которую взобрался Стас, было видно всё поле битвы. Поредевшие полки окружали Лютоборово воинство, теснили его туда, откуда оно явилось – к Чёрному бору и пойме Смородины. Но до победы было ещё далеко. Волоты крушили наступающих ратников гигантскими булавами. Колдуны и ведьмы держали над тёмной ратью магический купол и бросали в наседавших одно проклятие за другим. Прямо из земли вырастали обращённые воины с обломками чёрных стрел в груди и сразу вступали в битву.
Святогор грозно бился сразу с двумя волотами, отражая один удар за другим. Даже его могучая стать не шла ни в какое сравнение с великаньей. С каждым ударом конь Святогора уходил на вершок в землю, а над самим богатырём мерцал тревожный оранжевый уровень.
- Ну-ка, Горыныч, послужи службу, - крикнул Стас, дёргая за узду.
Змей нехотя подчинился и, неуклюже перебирая короткими лапами, повернулся к Лютоборову войску.
- Огонь! – скомандовал Стас.
Горыныч наклонил голову, и Стас почувствовал, как задрожала, напряглась змеиная шея. Пламень гудящей струёй ударил в колдовской купол и разнёс его в клочья. Один из волотов, бьющихся со Святогором, угодил в губительную струю и вспыхнул с головы и до пяток. Уровень его жизни запульсировал красным, серым, чёрным… Волот упал и рассыпался в прах, ударясь о землю.
- Хороший выстрел, командир, - похвалил Шкет. Он всё ещё страховал Стаса, держа его за ноги, хотя в этом, пожалуй, не было уже смысла.
Стас спустился на спину Горыныча и перевёл дух. Не каждый день приходиться объезжать огнедышащих трёхголовых рептилий размером с утёс.
На поле битвы произошёл перелом. Волоты падали один за другим, сокрушённые стрелами, копьями, топорами. Волхвы окружив толпу лютоборовых колдунов и ведьм, сковывали их заклятиями неподвижности.
- Стой — не шевелись, ногой-рукой не ворухнись,
ни гласа тебе, ни воздыхания, ни ресниц колыхания, - нёсся над Кликушиным полем хор голосов. Как только кто-то из колдунов пробовал вырваться из цепких вериг заклятия, на него обрушивались удары волховских посохов и хор продолжал ещё громче:
- Есть вход — нет выхода ни конному, ни пешему,
ни человеку, ни лешему, ни ведьме, ни оборотню,
ни зверю волохатому, ни птицу крылатому,
ни живому, ни мертвому.
Как только волхвы закончили заклинание и воскликнули «Гой!», колдуны и ведьмы застыли в самых нелепых позах. Воинство Лютобора было повержено. Сам же он, теснимый конными витязями, обратился в бегство. Его пытались нагнать. Куда там! Конь Лютобора выпустил чёрные крылья и взлетел над полем. Обернувшись огромным вороном, чёрный всадник понёсся в сторону огненной речки.
- Уйдёт! – воскликнул Шкет, выхватывая из виртуала лук и колчан со стрелами.
- Далеко, не достанешь, - заверил юношу Стас, провожая глазами быстро удаляющегося ворона.
Шкет сплюнул от досады и опустил поднятый было лук. Но что это?! Стас увидел, как над полем пронеслась ещё одна птица. На фоне ночного неба она казалась ослепительно белой. Сокол! Белой молнией сокол настиг ворона и бросился на него. Удар! Ещё удар! Ворон взмахнул чёрными крыльями, закружил над серединой Смородины и сам рванулся на сокола. Птицы схватились намертво, терзая друг друга когтями и клювами. Сцепившись в яростной схватке, они опускались всё ниже и ниже над бушующем пламенем. В воздухе замелькали белые и чёрные перья. Ещё мгновение, и обе птицы свалятся в огненные воды священной реки. У Стаса перехватило дыхание, когда сокол взмыл в вышину, едва не опалив крылья, а ворон камнем упал в стремнину и вспыхнул ярким коротким пламенем.
- Вар! – что есть сил заорали Стас, Шкет и десятки восторженных голосов.
- Зрите, братья, то ангел небесный! – смахнул умильную слезу батюшка. - Должно быть, сам Гавриил!
Сокол тем временем сел невдалеке и обратился в стройного юношу.
- Вот тебе, батюшка, и архангел, - усмехнулся Шкет.
- Святые угодники! – всплеснул руками отец Феофил. – Это же Агний, знакомец наш!
Агний покачнулся и рухнул на опалённую траву. Стас, Шкет и батюшка поспешили к нему на помощь.
Юноша, смертельно бледный, лежал, разметав руки, из ран на его груди сочила кровь. Уровень жизни из бордового сделался пепельно-серым.
- Отходит, сердешный, - батюшка истово перекрестился.