- Смуту?! – вскинулся Водяной. - А позвать сюда Водяницу, мою супружницу! Уж не она ли опять затеяла заговор?
Двое чертей тотчас нырнули в тёмную болотную жижу. Вскоре поодаль от берега показалась женская голова. Бледное, царственно красивое лицо, обрамлённое чёрными мокрыми волосами, было обиженным и сердитым.
- Отвечай, Водяна, твои козни? Ты смертного утопила?
- А хоть бы и я! – бросила Водяница. – Не всё тебе с мавками да русалками греховодить. Приглянулся мне молодец. Страсть как понравился.
Глаза Водяницы заискрились шальным огнём. Водяной от негодования едва не свалился с дремлющего сома.
- Схватить негодницу! – грозно закричал болотный владыка, - в дальний омут её! Три дня кормить только тиной и лягушатиной. Авось, образумится! Ишь, удумала, изменить мне, царю болотному с каким-то смертным без роду и племени.
Повинуясь приказу, двое анцибалов увлекли опальную Водяницу в топкую бездонную пучину. Выждав, пока гнев болотного владыки иссякнет, Агний напомнил:
- Как насчёт утопленника, государь?
- Утопленника?! – вскинулся Водяной. - Ах, да. Казню я вашего утопленника. Повинен смерти! Другим неповадно будет чужих жён баламутить.
*Вершок – примерно 4,5 см
**Различают малую (19 см) и великую пядь (23 см)
Глава 21 Сын Кощея бессмертного
Глава 21 Сын Кощея бессмертного
- Дозволь спросить, болотный государь, - с поклоном вопросил Стас, - а как ты будешь казнить несчастного юношу?
- Не решил ещё, - отмахнулся Водяной, - может, пиявкам скормлю, а может, мавкам на потеху отдам.
- Не гоже, батюшка Водяной, такого пленника без почестей жизни лишать, - покачал головой Стас, - как-никак, самого Кощея сынок. Василько Бессмертный!
- Кощея?! – круглые глаза Водяного по-жабьи выпучились. – Так, у него же, дочь Василиса. А сынка никогда и не было!
- Раньше не было, а вот теперь есть, - веско произнёс Стас. – Нашёлся Василько! Думаешь, зачем Чернобог на Явь войною ходил? Выручать кощеева пасынка! Триста лет томился Василько в башне, в стальных оковах. Триста раз его жизни лишали и триста раз он оживал. А ты его, владыка болотный, пиявками хочешь испугать?
- Бессмертный, говоришь, - задумчиво произнёс Водяной, - а вот, мы и поглядим.
Он дал знак своей свите и несколько анцибалов тотчас нырнули в непроглядную муть. Не прошло и пяти минут, как над тёмными болотными водами показалась голова Шкета. Выражение лица кощеева пасынка было скорее растерянным, чем испуганным. Голову утопленника украшал венок из жёлтых болотных лилий.
Анцибалы копьями вытолкали Шкета на топкий берег и отступили в трясину. Утопленник имел жалкий вид: вся одежда мастера меча была облеплена бурой тиной, с плеча свисала длинная прелая водоросль.
- Докажи, смертный, что передо мной сын кощеев, - царственно произнёс Водяной, обращаясь к Стасу, - докажешь – отпущу вас с дарами, нет – станете поживой для раков.
- Какой такой сын кощеев?! – прошипел Шкет, озираясь на Водяного, - что несёт этот пузырь зелёный?
Стас сделал Шкету знак, чтобы тот заткнулся и подошёл к утопленнику поближе.
- Ты хотел убедиться, болотный государь? Изволь!
Стас выхватил из ножен малый меч и коротким сильным ударом поразил Шкета в грудь, в самое сердце. Острие клинка застряло в кольцах кольчуги, распоров лишь кожу. Из-под грязного мокрого рубища брызнула кровь.
- Ты что, командир, батюшкиного первача хряпнул?! – вскрикнул от боли Шкет, хватаясь за рукоять меча.
- Прости, дружище, так надо, - шепнул Стас, опрокидывая Шкета и наваливаясь на меч всем своим весом.
Кольчуга подалась и клинок, раздирая плоть, пронзил юное сердце. Шкет вскрикнул и тут же умолк, поперхнувшись собственной кровью. Тело юного мечника забилось в короткой агонии и, наконец, замерло. Дрожащей рукой Стас закрыл мёртвые глаза Шкета.
- Господи, спаси нас и сохрани! – пробормотал отец Феофил, опускаясь на колени рядом с убитым, - неужто, нельзя было по-другому?!
Стас выдернул клинок, обагрённый кровью, и вытер его о сухую жёсткую траву.
- Вот и всё, государь, он мёртв, - чужим голосом возвестил Стас, - не угодно проверить?
Водяной послал анцибала и тот, безжалостно ткнув копьём в мёртвое тело подтвердил убийство. Не скупясь, Стас активировал сразу три запасных жизни и над только что умершим Шкетом замерцали три розовых сердца. Сердца запульсировали, загорелись яркими рубиновыми огнями. Сработало! Шкет судорожно вздохнул пронзённой грудью и закашлялся, сплёвывая загустевшую кровь.
Стас активировал ещё и аптечку, уменьшая боль и страдания воскрешённого. Наконец, Шкет приподнялся и сел, недобро пялясь на Стаса. Агний, потрясённый происходящим, побелел как мел и едва сам не свалился замертво.