Она скользнула своим букетом по щеке коленопреклонённого Шкета и тот немедленно вскочил на ноги, пылая лицом как июньский мак.
- Куда путь держите, доблестные мужи? – вопросила Мерцана, озаряя путников светлой улыбкой, - уж, не на Седьмое ли небо?
- Туда, госпожа, туда, - подтвердил догадку Мерцаны Мастер, - в самый пресветлый Ирий.
Губы богини дрогнули.
- Пресветлый Ирий, - повторила она с горькой усмешкой, - с тех пор, как правит в Сварге Мара с её полюбовником Чернобогом, не стала бы я называть Ирий пресветлым.
- Чернобог в Сварге?! – воскликнул Мастер, - как же допустили это светлые боги!
- Великий Рамха*, создавая богов, вложил в каждого искры Света и Тьмы, - с нескрываемой печалью произнесла богиня Зари, - Мара раздувает из тёмной искры сначала огонёк, а потом и пламя. В ком-то она пробуждает гордыню, в ком-то жадность и скаредность. А в кого-то из светлых Ясуней она поселила страх. Теперь против её сумасбродства никто в Сварге и руки не поднимет…
Издалека, из жёлтого ядовитого марева, послышался перестук колёс и мягкий спешащий топот. Стас схватился за рукоять призрачного меча, позабыв о своём статусе бестелесного духа. Пелена сернистых паров разверзлась и из неё вынырнула колесница, ведомая парой огромнейших снежных барсов. Правила колесницей златовласая дева немыслимой красоты. На плечах красавицы развивался плащ из соколиных перьев, а на груди искрилось и горело чистым и живым золотом тяжёлое ожерелье.
- Опять ты! – с неудовольствием воскликнула дева, увидев Мерцану, - убирайся, не то я призову сюда своего слугу, вепря Хильдисвини. Пусть разомнёт клыки и копыта.
Сказав это, красавица хищно и зло засмеялась, запрокинув свою прекрасную голову.
- Пока что, хозяйка здесь – я! – со спокойным достоинством сообщила Мерцана, - и поросёнка твоего никто не боится.
- Хозяйка?! – гневно выкрикнула красавица и оба барса яростно зашипели, оскалив жёлтые зубы. – это, ненадолго. Как только великий Один выгонит ваших бездельников ясуней из Сварги, я вышвырну тебя с этой планеты, хозяюшка.
- Ты должно быть Фрейя? – вмешался в перепалку красавиц Шкет.
Тонкие брови грозной наездницы нахмурились, и она бросила негодующий взгляд на невежу, посмевшего обратиться к ней без поклона. Однако, увидев перед собой стройного и пригожего юношу, красавица смягчилась, на прекрасных пунцовых губах заиграла улыбка.
- Богиня Фрейя, мой мальчик, - мягко поправила она. – Вижу, что ты – отважный воин и пал в бою. Я награждаю таких героев своею любовью. Хочешь пойти со мною в мои чертоги?
И Фрейя небрежно сбросила с плеч плащ из перьев, представ в ослепительной наготе. Отец Феофил при виде сияющего женского тела остолбенел и даже не смог поднять руку, чтобы перекреститься.
- А дозволь узнать мне, богиня Фрейя, - неожиданно вопросил Шкет, - прекрасное украшение на твоей шее, это ожерелье Брисингамен?
- Да, юноша, это – Брисингамен! – гордо ответствовала Фрейя. - Не каждой богине суждено носить на себе подобную роскошь!
- А верно, что за это ожерелье ты отдалась четырём гномам, создавшим его? – беспечно осведомился Шкет.
- Что?! – красивое лицо Фрейи исказилось злобной гримасой и побагровело, - как смеешь ты, ничтожный раб, напоминать мне об этом?! Последний раз предлагаю тебе, смертному, любовь прекрасной богини.
Шкет уныло покачал головой.
- Это не любовь, это всего лишь похоть, - вздохнул он, - а мне такого не надобно.
- Ты пожалеешь! – холодно бросила Фрейя, возвращая на голые плечи плащ. - Эй, Хельдисвини, явись и покарай непокорных!
На зов хозяйки шумно сопя и тяжело бухая копытами по камням, примчался огромный серый с рыжими подпалинами кабан. Да не кабан, кобанище! Ростом зверь, пожалуй, не уступал древнему мамонту. Изо рта его, поросшего короткой седой щетиной, торчали два кривых бурых клыка. Один был обломан. Увидев целую толпу врагов, Хильдисвини остановился. Он обшарил маленькими злыми глазками всех неприятелей, грозно взвизгнул и затряс грязным коричневым пятаком.
- Убей их всех! – приказала Фрейя и громадный кабан рванулся в атаку.
- Берегись! – воскликнул Шкет и отчаянно метнулся к неподвижно стоящей Мерцане.
Он опередил жуткого зверя и закрыл собою богиню Зари. Клык Хильдисвини пронзил дерзкого юношу, но из огромной раны не брызнуло ни капельки крови. Да и раны никакой, собственно, не было. Клык вспорол пустоту, не причинив вреда бестелесному призраку. Хильдисвини пронёсся сквозь Шкета и устремился к Мерцане. Мастер меча проводил его ошалелым взглядом.
Когда кабанья морда была в шаге от беззащитной богини, та вдруг раздвоилась, распалась надвое. Стасу показалось на миг, что жёлтое марево сыграло такую оптическую шутку. Но, нет: Мерцан действительно стало две. Хильдисвини с визгом пронёсся между богинями и врезался мордой в огромный серый валун. Послышались хруст и могучий хлёсткий удар. Хильдисвини взвыл и стремительно обернулся. Второй клык был сломан у основания, а с разбитого пятака густо сочилась кровь. Чёрные глазки кабана сверкнули животной яростью, и он рванулся в атаку теперь уже на обеих Мерцан.