Батюшка убрал колоду в виртуал, а Стас напомнил Числобогу о проигранном споре.
- Итак, герр Олафсон, как нам остановить Мару?
Когда трое друзей покинули дворец Числобога, Шкет не удержался от мучившего его вопроса: - Неужто, отче, вы бы отдали свой топор? Я уже на третьей карте поплыл. Всё, думаю, погорел батюшка!
- В подобном деле, отрок, помимо истинной веры потребна и ловкость рук, - наставительно произнёс отец Феофил. – Когда этот католик подснял колоду, я в два счёта поменял её на другую.
- Это же, батюшка, мошенничество! – тихо воскликнул Шкет.
- Сын мой, чтобы убрать камень с дороги, приходится и измарать руки, - смиренно изрёк карточный шулер. – Впрочем, мы обсудим этот вопрос, когда с вас, юноша, снимут условный срок.
Слушая беседу двух жуликов, Стас вспомнил вдруг, как метелили батюшку блатные на далёком Антарусе за спрятанного туза и усмехнулся.
Из-за благоухающих розовых кустов показалась озабоченная физиономия Беса.
- Ну, как там переговоры с божеством? – спросил он.
- Еретик ты, брат Бес, - попенял ему батюшка. - Нечто можно, этакого персонажа в божества записывать?! Это не бог, а калькулятор какой-то. Всё ему проценты да вероятности подавай. Тьфу! А Бог наш единый! Всемогущ и всеблагостен. Куда местным идолам супротив его верных слуг?!
Стас неделикатно прервал батюшкину филиппику.
- Кликни сюда всех наших, - бросил он Бесу. – Надо нам поспешать.
Бес заливисто свистнул, и вскоре на аллее возле дворца собрался весь отряд. Весь, кроме Мастера. Стас вздохнул, понимая, как нелегко будет одолеть богиню Зимы и Смерти без такого помощника.
- Бойцы! – тихо, но отчётливо произнёс Стас. – Нам предстоит последняя битва. Мара сейчас на пути к шлюзу, что сдерживает «небесные хляби». Если ей удастся открыть его, Аркона погибнет. Точнее, погибнут люди. Наши братья, которые бились с нами против нечисти на Кликушином поле.
- Так чего мы ждём, командир? – нетерпеливо перебил Шкет. – Где этот чёртов шлюз?
- Схватка будет неравной, - продолжил Стас. – Мара – богиня с уровнем мегаюнита. Числобог оценил наши шансы не более трёх процентов. Если кто-то…
Стас не закончил, глядя на лица друзей, исполненные решимостью и злым, боевым азартом.
- Три процента, - усмехнулся Леший. - Что ж, командир, бывало и хуже. Мы с тобой. С тобой до конца. К чертям собачьим эти проценты! Говори, что надо делать.
Прямо за дворцами, за пёстрыми цветниками и аллеями, по самой околице Сварги, текла река. Её весёлые и бурные воды бились о берега, взметая густую сахарно-белую пену.
- Святые угодники, это же – молоко! – воскликнул батюшка, зачерпнув пригоршней сладко пахнувшую субстанцию.
- Интересно, оно, хотя бы, пастеризованное? – неизвестно к кому обратился Пижон.
- Корабль! – воскликнула Гейша, указывая куда-то вверх по течению.
- Верно, - кивнул Стас. – Здесь, рядом со Сваргой, должна быть пристань и ладьи, на которых светлые Ясуни ходят по Молочной реке и «небесным хлябям». Об этом поведал нам Числобог.
Через пару минут, из-за изгиба реки и в самом деле стала видна высокая пристать, украшенная живыми гирляндами, и дивными самоцветами. Возле неё, покачивались на волнах большие осанистые ладьи. Стас насчитал дюжину. Все они трепетали багряными, лиловыми и лимонными парусами. Высоко задранные носы были увенчаны резными головами медведей, волков и прекрасных дев.
- Поплывём вот на этой, - Стас махнул на самую маленькую ладью, отличавшуюся изящными стремительными обводами. Кораблик напоминал только что объезженного жеребца. Его трепали нетерпеливые волны и он, казалось, только и ждал, как бы вырваться на простор, подставив паруса буйному ветру.
Когда отряд добрался до пристани, Стас разглядел на носу выбранного судна искусно вырезанную крылатую деву. Резчику удалось запечатлеть не только торжественную красоту, но и задумчивый насмешливый взгляд божества.
- Это – Алконост, - заявил всезнающий Шкет. – Крылатая дева, приносящая счастье.
- Алконост, - повторил Стас, - хорошее имя для корабля! К тому же, приносящее счастье. Ребята, айда на борт!
Через мгновение весь отряд был на судне, и Стас распорядился «отдать швартовы». Кораблик вздрогнул и весело понёсся вниз по течению. Сами собою круто выгнулись паруса, хотя не случилось никакого ветра: ни встречного, ни попутного. Из-под носа ладьи взметнулись белые молочные брызги.
Отец Феофил перегнулся через борт и зачерпнул пятернёй волшебной водицы.
- Парное, - деловито доложил он, откушав, - жирность не меньше шести процентов.
Пёстрые берега мелькали за бортом, поражая буйством и обилием красок. Городок Сварга с его теремами и палатами стал отдаляться, таять на глазах, как нагретое солнцем мороженое. А вскоре он и вовсе пропал за диковинными деревьями, сплошь увешанными тяжёлыми гроздьями ярких от спелости плодов.