- А как вы, батюшка, в бордель-то попали? – не к месту осведомился Шкет.
- Пути господни неисповедимы, отрок, - ответствовал Феофил. – Задолжал мне хозяин сего порочного заведения. Обещал десятину на храм, да не внёс вовремя. Пришлось прийти самолично, поторопить. Местные тати - народец богохульный, пропащий. Стыдно сказать, на божий храм деньгу зажимают! Вот и приходится толковать закон божий где проповедью, а где, прости господи, и кулаком.
Феофил истово перекрестился.
Из кухни возвратилась Марфа, неся на широченном подносе скоромное: бок поросёнка под белым чесночным соусом, фаршированного рисом и черносливом гуся, колобок домашнего сыра и местный деликатес – икру синебрюха, фиолетовой горкой наложенную в туесок.
- Вот это хавчик! – одобрил Шкет, нетерпеливо вытирая руки о белоснежный рушник. - Откуда дровишки, святой отец?
- То подношения от мирян, - кратко ответствовал Феофил. – Марфа, голубушка, принеси-ка кагору из погребка. Да не того, что на причастии пользуем. А настоящего, что третьего дня раб божий Волдырь прислал.
- Жив, бродяга? – усмехнулся Стас, вспоминая недолгое знакомство с вице-мэром города Солнца.
- Нешто это жизнь? - покачал массивной головой Феофил. - Взорвали его намедни вместе с машиной. Собрали по кускам, оживили. Очухался – сразу ко мне грехи замаливать. Деньжат, знамо, подкинул на молебен, да и кагором ссудил наилучшим, из контрабанды.
Вернулась Марфа, неся в охапке с пол дюжины запотевших винных бутылок.
- Ты ступай, милая, помолись, - ласково обратился к ней Феофил, когда Марфа выставила бутылки на средину стола. – Нам с гостями о делах мирских потолковать надо.
Марфа обиженно надула красивые губы и опрометью выскочила из гостиной.
- Дюже рьяна Марфушка до мужчин да до выпивки, - покачал головой отец Феофил, - никак не изгоню из неё бесов. Уж и окрестил, и причастил, и имя дал благолепное, да всё как горох об стенку.
- А как её раньше-то звали, до причастия? – спросил Шкет, отрезая себе почтенный кусок от поросячьего бока.
- Ангелом, - печально промолвил Феофил, - Энжел, по-ангицки. Такой, стало быть, эротический образ. Перья, крылья, а сама как есть, голышом…
Контрабандный кагор оказался и в самом деле недурён. Как следует закусив, заговорили о главном.
- Приехали мы к тебе, отче, с великой просьбой, - издалека начал Стас, цепляя ложкой крупные, с виноградину, фиолетовые икринки.
- Опять Люцифер объявился?
- Нет, - усмехнулся Стас, - он то нас сюда и послал.
- Святые угодники, - изумился Феофил, - нешто подобное возможно?
- Люцифер руководит теперь московским офисом «Галлактикума», - пояснил Стас.
- Последние времена наступают, - горестно прокомментировал новость Феофил, - ибо сказано в Писании: «во хроме Божием сядет он, как Бог, выдавая себя за Бога и явятся великие знамения и чудеса ложные».
- Я бы не спешил московский офис называть храмом Божьим, - возразил Стас. – Тот ещё гадюшник. А вот знамения и чудеса и в самом деле случились. На одной из планет вопреки сценарию восстали тёмные боги, и вот-тот произойдёт катастрофа.
- А вас, стало быть, послали навести там порядок, - сделал нехитрый вывод Феофил.
- Ясен пень, - подтвердил Шкет, - кого ж, ещё было посылать?!
- А от меня то вам чего надобно? – спросил Феофил со вздохом.
- Нам нужен маг, - коротко сообщил Стас.
- Маг?!
- Точнее сказать, волхв, - пояснил Стас.
- Волхв? Уж не на Аркону ль, вы собрались? – догадался наконец Феофил. – К богомерзким язычникам?!
- Туда, отче, - подтвердил Стас. – В обитель славянского язычества.
- Ни за что! – Феофил хватил по столу пудовыми кулачищами, отчего пустые бутылки жалобно звякнули. – Мне, православному пастырю, предлагают волховство на планете язычников!
- Ненадолго, - заверил Стас, - и за приличное вознаграждение. Храму, я полагаю, лишняя копейка не помешает.
Услышав про вознаграждение, Феофил смягчился.
- А почему я? – спросил он уже без металла в голосе. – Взяли бы Лешего или Беса.
- Леший на плановой операции, - пояснил Стас, - шунт ставят. Бес с очередной дамой укатил на Бали. Пижон – в Дании, в командировке. А до Мальтийца я даже не дозвонился. А звать кого-то со стороны…
- Ясно, - обречённо вздохнул Феофил. На его лицо отразилось смятение. – И что же я буду делать среди язычников?
- Как это, что? – изумился Шкет. – Нести слово божие. Будете, в натуре, как пророк Авраам. Помните, вы о нём рассказывали?
Сравнение явно польстило Феофилу.
- А что-то лошадок я возле храма не приметил, - сменил тему Стас, - помнится, для радости мучеников Козьмы и Демьяна хотели вы, отче, лошадей завести.