— Я не могу связать вас с советским консульством, потому что это немедленно станет известно в американском консульстве, а больной, находившийся под специальным прокурорским надзором в Сиэтле и вдруг неизвестно как очутившийся в Японии…
— Я не просил, чтобы меня доставили сюда. Но я давно уже понял, что я пленник.
— Вы — мой пациент, но в вас я хотел бы узнать господина Корнева, с которым когда-то имел удовольствие встречаться.
Больной проницательно посмотрел на японца.
— Не вспоминаю, — сухо сказал он.
Усуда покачал головой.
— Не узнаете? — вздохнул он. — И я, к сожалению, не могу узнать вас.
Оба помолчали.
— Я могу не только вылечить вас, — снова начал тихим голосом Усуда, — но и доказать миру, что вы действительно гениальный русский инженер. Только…
— Каковы ваши условия? — насторожился больной.
Усуда улыбнулся и подошел к несгораемому шкафу.
— Именно условия, именно условия! Если вы действительно тот самый русский инженер, идея которого так несправедливо заброшена и в России и в Америке…
— Эго правда? Это действительно правда? — встрепенулся больной. — Вы действительно знаете, что идея Арктического моста оставлена?
Усуда пожал плечами:
— Конечно, мой друг… Но если вы действительно тот инженер, за которого себя выдаете, то должны явиться миру, завершив на деле свой технический проект.
Усуда достал из сейфа сверток чертежей. Его гость с настороженным вниманием следил за ним.
Усуда неторопливо развернул чертежи, краем глаза следя за посетителем.
— Вы должны явиться миру, как яркая комета, в ореоле осуществленного вами гениального проекта! — Усуда понизил голос: — Явиться в качестве создателя плавающего туннеля, но… в новом месте. И, пока возглавляемое вами строительство не будет закончено, оно останется в строгой тайне.
Андрей Корнев вскочил с дивана и, опираясь рукой о стол, подошел к Усуде.
— Вот здесь… — Усуда указал на чертежи. — Быть может, вы сочтете неуклюжими эти слабые попытки ваших коллег повторить однажды задуманное вами… Это трасса, имеющая некоторый определенный интерес…
— Кто вы? — резко спросил Андрей. — Психиатр или… или…
Усуда поднял руку.
— Я обещал вам излечение, — начал он совсем другим, сухим тоном, — обещал возвращение в мир под именем, которое вы называете своим, но… но я прошу помнить, чем угрожает вам американский суд, рассматривающий вас как преступника, совершившего диверсию и три убийства.
— Чего вы хотите от меня?
— Сейчас вы дадите мне согласие руководить нашим японским строительством. Вам будут предоставлены лучшие материалы, замечательные японские руки, прекрасные японские помощники. Наши разбросанные острова нуждаются в ваших туннелях. В полной тайне, сюрпризом для всего мира, вы осуществите свой гениальный замысел. В ближайшие месяцы, руководя проектными работами, вы восстановите свое здоровье. Вам будет обеспечен замечательный уход… — Усуда остановился, — прекрасное общество… Умоляю вас, господин Корнев, соглашайтесь!
Андрей взял со стола чертежи и тщательно свернул их в трубку.
— Я знал, я знал, что вы согласитесь!
Андрей усмехнулся:
— Вы хотите, чтобы я строил для вас это сооружение тайно?
— Какой истинный инженер, извините, может отказаться от искушения осуществить свои технические планы? — уклончиво сказал Усуда.
— Господин профессор, — жестко сказал Андрей, — вы не психиатр, вы даже не психолог!
С этими словами Андрей разорвал чертежи, потом бросил клочки на стол.
— Прекрасно, — спокойно сказал Усуда. — Вы упорствуете. Тогда вам придется подчиниться моему лечебному режиму. Через две недели, проведенные вами на горном воздухе, мы встретимся вновь.
Андрей, твердо глядя в глаза Усуды, отрицательно покачал головой.
Усуда хлопнул в ладоши. Появились секретарь и санитары с носилками.
— Не надо, — махнул рукой Андрей, — я уже могу двигаться.
— С тревогой и надеждой я буду ждать улучшения вашего здоровья, — поклонился Усуда, собирая со стола обрывки бумаги.
Андрей Корнев в сопровождении санитаров вышел.
Усуда долго сидел в задумчивости, потом приказал позвать к себе дочь.
Она вошла, робкая, и прижалась к притолоке двери, Усуда поднял на нее тяжелый взгляд:
— Даешь ли ты согласие выйти замуж?
О’Кими покачала головой:
— Нет.
— Даешь ли ты согласие выйти замуж? — поднялся Усуда.
— Нет.
Усуда вышел из-за стола и остановился перед дочерью.