— Конечно, — согласился Андрей, думая, что его теперь уже не примут в институт…
— О, я вижу, у нашего мальчика не все благополучно. Не так ли? Ну, признайтесь своему другу. Почему вы не научитесь курить? Я всегда курю, когда у меня неприятности.
— Почему вы считаете, что вам все обязаны докладывать? Почему? — не сдержался Андрей. — Откуда, наконец, вы знаете…
— О, мой мальчик! Не сердитесь… Вовсе не надо выслушивать доклады, достаточно посмотреть в ваши карие глаза. Но почему вы отчаиваетесь?
— Так ведь тройка же! Понимаете, тройка!
— Ну, и прекрасно! Ведь не двойка же…
— Вы не понимаете!..
— Ах, ребенок! Брат самого Степана Григорьевича Корнева! Он действительно ничего не понимает.
Андрей поднялся и, не оглядываясь на Терезу Сергеевну, прошел в отведенную ему узкую и длинную комнату.
Он сел у окна, из которого был виден пруд и далекий Крутой камень на лесистом берегу…
…Степан вошел в темную комнату брата, молча сел против него и достал папиросу.
— Ну, — сказал он, — может быть, действительно закуришь?
Андрей крепко сжал губы и ничего не ответил.
— Так, — сказал Степан и закурил.
Помолчали.
— Пойдем, — предложил Степан вставая..
Они прошли через столовую и гостиную, недавно обставленную по совету Терезы Сергеевны в стиле модерн, и вошли в кабинет.
Здесь все представляло Степана — солидное, крепкое, тяжеловатое.
Степан сел в вертящееся кресло и придвинул к себе телефон. Андрей стоял перед ним, опустив голову.
Но не успел Степан снять трубки, как раздался звонок. Степан Григорьевич поморщился.
— Ну, я слушаю, — недовольным тоном сказал он. — Что вы еще выдумали? Какая там инициатива! Мне дисциплина важнее. Да, да… важнее. Я выполняю то, что находят нужным вверху. А вам предлагаю выполнять мои указания, — и он раздраженно повесил трубку. — Слышишь! Приходится обламывать… Хоть круглые сутки сиди в цехах. Нельзя доверять. Надо быть бдительным.
— Разве бдительность — недоверие? — нахмурился Андрей.
Степан усмехнулся.
— Кажется, ты начинаешь понимать! Если хочешь шагать вверх, то считай бдительность недоверием, дисциплину — безволием нижестоящего. Пусть это и не совсем так, но… на практике ты не ошибешься. А практика важнее теорий. Я не против воли, конечно. Но… воля должна быть устремлена вниз, как в армии, ибо производство — это война.
— С кем? — почти возмущенно спросил Андрей.
— С кем? — опять усмехнулся Степан. — Со всеми. С начальством и подчиненными. С поставщиками и приемщиками. Со снабженцами и ревизорами. С райкомом партии и министерством, с директором-солдафоном и заместителем министра — умницей. Война, Андрюша, война!.. И сейчас мы с тобой будем воевать, применяя саперную технику — подкоп. Понимаешь? — и он набрал на аппарате нужный номер.
Андрей исподлобья смотрел на брата.
— Что — профессор Гвоздев еще у себя? Так и должно быть, директор института в дни приемных экзаменов всегда обязан быть на посту. Да, да, превосходная Алла Александровна, вы угадали, Корпев вас беспокоит. Так попрошу, соедините с профессором.
Андрей побледнел, с трудом сдерживая дрожь во всем теле.
— Алло! Достопочтенный профессор Гвоздев? Привет, дорогой! Привет! Как живем? Когда же стрелять уток поедем? У меня моторка на ходу. Готов быть вашим мотористом. Договоримся? Я тоже думаю, что договоримся. У меня еще есть одно дельце. Брат Андрюшка у меня приехал. В ваш институт экзамен держит. Почему не сказал? Да, неудобно было… Так вот. Представьте, кто-то из ваших привратных церберов трезубцем Андрюшку моего ранил. Да, да трезубцем. Тройкой по математике заклеймил. Это же нелепица. Можете мне поверить: он не только там бином Ньютона или еще какую алгебру знает, он вам цепной мост рассчитает. Ну вот, вы смеетесь, а я серьезно. Что? Могу не беспокоиться? Тогда спасибо, дорогой. Как? Насчет угля? Будет институту уголь, будет! Не замерзнете зимой. Практикантов допустить в цеха? Ну что ж, договоримся, договоримся. И здесь поймем друг друга. Ну, привет! Так как насчет охоты? Артиллерия? Будет батарея, будет! — И, смеясь, Степан Григорьевич повесил трубку.
Еще держа руку на аппарате, он пристально посмотрел на Андрея:
— Можешь считать себя студентом.
Андрей круто повернулся.
— Подожди, — властно остановил его Степан.
Андрей нехотя обернулся.
— Я ведь знаю, почему ты срезался. Все проектом занимаешься. Последнее время мне только и приходится, что всякие истины тебе в голову вбивать, ибо я и за старшего брата и за отца тебе… Так вот. В институт ты вопреки своему проекту все-таки попал. Вопреки!.. Но в институте ты о нем забудь. Забудь!..