А потом в одном из окошек в глаза Андрею весело сверкнуло отраженное стеклом солнце. И тотчас из густого сада, словно по этому сигналу, поднялся в воздух миниатюрный вертолет и стрекозой понесся от реки.
Рано же спешит кто-то на работу!
Стало еще светлее. В небе, в курчавых облаках горело ликующее утро. Несколько крупных вертолетов, как рыбы в невообразимо большом и прозрачном аквариуме, летели-плыли на корабль.
Один из них стал парить над ледоколом. Вероятно, кто-то прилетел из Москвы. Не терпится!.. А может быть, по делу… Ну, конечно, сбросили веревочную лестницу.
Андрей не стал смотреть на капитанский мостик и снова повернулся лицом к носу корабля.
Как замечательно реконструирован канал между Волгой и Москвой! Даже океанский гигант, как ледокольный гидромонитор, может здесь пройти. Но каким огромным кажется «Северный ветер» рядом с крохотными домиками по берегам! С палубы смотришь, как с шестого этажа… Видишь крыши, голубей на них, дорожки в садиках, клумбы, грядки на огородах, планировку маленьких селений…
Нет, не спится людям! Вон выехали на лодке, норовят подойти поближе к борту, чтобы покачаться на волнах. Конечно, мальчишки! Кто же еще в такую рань выйдет встречать ледокол?
И вдруг кто-то закрыл пальцами Андрею глаза. Он попытался повернуться, но тот, кто шутил, забежал ему за спину. Андрей оказался лицом к взошедшему солнцу, ощущая тепло его лучей, а чьи-то пальцы просвечивали розоватыми полосками, казались прозрачными.
Такие пальцы могли быть только у Ани!
Ну, конечно, это она!
Андрей сжимал девушку в объятиях.
— Вот и встретила, — с трудом переводя дух, говорила она. — Совсем как ты меня в Светлорецке…
— Но ты же не могла вскочить сюда на ходу.
— Отчего же? Сверху можно.
— Так это ты… на вертолете?
— Ага! — и Аня взглянула сияющими глазами в беспокойно ищущие, темные глаза Андрея. — Папа взял с собой. Он все понимает!
— Ну вот… теперь всегда будем вместе, — сжимая тонкие Анины кисти, прошептал Андрей.
— Ага!
— Как же твои больные? Ты опоздаешь в больницу.
— Я договорилась. Меня подменил другой врач. Ой, как хорошо! Ведь это ты!
— А ты, кажется, выросла.
— Только по специальности.
— А я мечтал, что ты со мной вместе будешь строить.
— Подожди, еще пригожусь… Ради тебя любую специальность переменю. У меня есть для тебя сюрприз.
— Сюрприз — это ты! — И Андрей привлек к себе Аню.
Они целовались совсем так, как тогда, в тамбуре… И совсем, как тогда, услышали за собой:
— Светлорецк, детишки!
Тогда это сказал старичок-кондуктор. Кто же теперь?
Молодые люди разом обернулись, смущенные, но счастливые.
Перед ними стоял огромный, добродушно-лукавый Денис. Он повторил:
— Светло на реке, ребятишки! То ж совсем день, а вы тут матросам на утеху…
— Ну, не будем, не будем! — засмеялась Аня. — Вот придет ледокол в Москву, так все целоваться станут.
— Так то ж по плану будет, — посмеиваясь, возражал Денис, лукаво щурясь.
— А я без плана хочу, раньше времени, — сияя глазами, наступала на него Аня. — Ты знаешь, сколько я ждала?
— Так еще ждать придется, пока Андрейка свой Арктический мост построит.
— Дай пожму твою медвежью лапу! И здравствуй, Денисище великолепный! Как раз вам обоим я и должна рассказать о самом важном.
— О чем, Аня?
— Об Арктическом мосте… и о Степане, твоем брате.
— При чем тут Степан? И почему Арктический мост? — нахмурился Андрей.
— Сейчас все узнаешь. Давайте сядем на эти катушки канатов:
— То ж не катушки, то бунты, — поправил Денис, склонив голову чуть на бок, как бы присматриваясь к Ане.
— Представьте, совершенно неожиданно к нам с папой на дачу приехал Степан Григорьевич…
…Степан Григорьевич приехал на дачу Седых в одно из воскресений, точно зная, что старик Седых в командировке.
Аня очень удивилась. Она не видела Степана Григорьевича со Светлорецка. Как он постарел! Хотя еще чувствуется сила: крепкая шея, энергичные морщины у губ, жесткий взгляд.
— Я знаю, как неожидан мой визит, ибо что общего может быть между вами, кому улыбается счастье, и человеком, отставленным от дел.
— Ну что вы, Степан Григорьевич!
Женщина сразу по-другому начинает относиться даже к неприятному ей человеку, если хоть немножко его пожалеет. Конечно, Аня знала все, что произошло со Степаном Григорьевичем. Иван Семенович мог рассказать ей даже больше, чем было опубликовано в «Правде». Этот человек умел «не ошибаться», приспосабливаться, выдвигаться… Но разве он один искал удобного пути?.. Может быть, ему в самом деле не повезло. Его показали всей стране, чтобы воздействовать на других…