Усуда посмотрел на Степана Григорьевича. Едва заметная усмешка пробежала по лицу Корнева.
— Извините, господин Корнев. Позвольте предостеречь вас: самое опасное в борьбе — это недооценить врага.
— Кого вы имеете в виду, господин Усуда? — вежливо спросил Степан Григорьевич.
Усуда показал пальцем на газету.
— Того, кто заказал эту статью — океанские пароходные компании.
К Степану Григорьевичу подошел Кандербль и дружески хлопнул его по плечу.
— Хэлло, Стэппен! Мне надо сказать вам пару слов. — Он отвел его в сторону. — Все идет прекрасно. Я уже передал заказ в одну из своих мастерских. Через два месяца я сообщу вам в Россию о результатах.
— Я не сомневаюсь в них, мистер Кандербль.
— О’кэй! Мне нравится ваша уверенность. Но, несмотря на это, вам придется подождать с опубликованием наших технических планов.
— Мне несколько неприятно, что я не ставлю в известность своего брата. Ведь проект принадлежит нам обоим, — серьезно сказал Степан Григорьевич.
Кандербль похлопал его по плечу:
— О’кэй, Стэппен! Вы хороший старший брат! В свое время мне был бы очень полезен такой брат… когда я толкал груженные углем вагонетки. Мне пришлось пробивать себе дорогу одному.
Степан Григорьевич сделал движение, пытаясь возразить, но американец не стал его слушать.
Мисс Амелия Медж сидела неподалеку и, закинув ногу на ногу, нервно курила папиросу. Она поглядывала на Кандербля взглядом охотника, уверенного, что дичь никуда не уйдет от него.
Мисс Амелия была убеждена, что ненавидит этого человека. Герберт Кандербль заинтересовался Арктическим мостом? Прекрасно, мистер инженер! Постараемся сделать это действительно мечтой вашей жизни; отец тем временем станет во главе строительства, а там посмотрим…
Мисс Амелия глубоко затянулась, сощурила глаза и тряхнула локонами, потом бросила папиросу на пол.
Гости стали усаживаться за стол. Около каждого прибора лежала карточка с фамилией приглашенного. Андрей и Степан Григорьевич сидели по обе стороны мистера Меджа. Рядом с Андреем оказалась О’Кими, а за ней — Усуда. Соседями Степана были Амелия Медж и Герберт Кандербль. Лакеи в парадных фраках выстроились позади гостей, готовясь угадывать их малейшие желания.
Мистер Медж поднялся. Лицо его было торжественно.
Разговоры постепенно затихли. Лакеи, ловко изворачиваясь за спинами сидящих, наполняли бокалы.
— Уважаемые леди и джентльмены! Я счастлив, что мне пришлось поднять первый кубок на нашем обеде — учредительном заседании плавающего туннеля. Я поднимаю этот кубок не только за начало деятельности, но и за его конец за осуществление русскими и американцами грандиозного проекта подводного плавающего туннеля между Аляской и Россией. Я пью за успех и победу технической мысли!
Мистер Медж был, безусловно, и прост и великолепен. Все встали со своих мест и подняли бокалы.
Мистер Медж вдохновенно продолжал:
— Уважаемые члены ассоциации! Сегодня последний день существования нью-йоркской Выставки реконструкции мира. Сегодня перестанет существовать выставка мечтаний, и сегодня же начнет жить и действовать организация, призванная превратить самые смелые мечтания в действительность.
Раздался гром аплодисментов и пронзительный одобрительный свист. Воодушевленный, мистер Медж повысил голос:
— Недалеко то время, леди и джентльмены, когда вопрос «за» или «против» плавучего туннеля будет определять политическое лицо любого общественного деятеля: стремление его к прогрессу или злобно-упрямое желание всунуть палку в колесницу блистательной истории. Я еще раз поднимаю бокал, чтобы не только наши дети или внуки, — мистер Медж с любовью посмотрел на Амелию, — но и мы сами, вот эти самые ребята, что сидят здесь, могли бы, как то волшебству, перенестись из Аме…
Очевидцы утверждают, что именно в этом месте блестящая речь председателя только что возникшего общества была прервана самым необычным образом.