— А потом увлеклась полетом на Луну?
— Ах, нет, — отмахнулась рукой Аня. — Это я только так всем говорила.
— И Андрею?
— Да, и ему.
— Сядь, сядь, Анна. Кажется, это очень серьезно. Я должна тебя понять.
— Поймите меня. Тогда, на корабле, я совсем не знала техники. Мне казалось замечательным то, что делал Андрей, и мне было горько, что я так далека от него в том, что ему ближе всего. А мне хотелось быть достойной его, даже равной ему. И вот… Ты знаешь, я однажды вспомнила те реактивные самолеты… быстрее звука… о них Андрюша в бреду говорил… и о трубе… И вдруг я представила, что в Арктическом мосте должны мчаться с такой же скоростью вагоны-ракеты. Это было так замечательно, что я несколько дней только об этом и думала. Я никому ничего не сказала тогда, но достала книги о ракетах, правда, очень непонятные…
— Аня, Аня, не может быть! — всплеснула руками Елена Антоновна.
— Но только, когда Андрей был в Америке, я решила поступить в Институт реактивной техники, чтобы спроектировать ракетный вагон для его Арктического моста. Мотор у меня уже рассчитан, остался только вагон…
Елена Антоновна долго молча смотрела на свою подругу. Аня показалась ей совсем другой — гордой и печальной.
— Так вот ты какая… — тихо произнесла Елена Антоновна.
Аня опустила голову. Пальцы ее отламывали кусочки коры с поваленного ствола.
— А как же теперь? — спросила Елена Антоновна.
— Я показала свой проект только одному человеку — Волкову. Вы знаете его. Он был у папы.
— И что же он сказал?
— Он одобрил проект — это ведь мой диплом — и понял меня. Это замечательный человек! Теперь я уверена во всем.
— Ты скажешь Андрею?
Аня подняла голову и с грустью проговорила:
— Я бы все давно рассказала ему, если бы он с самого начала не отнесся пренебрежительно к моей ракетной технике. А теперь — пусть он подождет; пусть моя законченная работа будет ему сюрпризом.
— Боже, какие вы оба глупые! Пойми хоть ты, что это гораздо серьезнее, чем ты думаешь.
Елена Антоновна пристально посмотрела в глаза Ане. Та упрямо встряхнула головой.
— Смотри, кто сюда идет. — Аня, по-видимому, была рада перемене разговора. — Это заместитель Андрея по строительству опытного туннеля. А я — то в таком виде… Давай убежим!
К берегу пруда быстро шагал Степан Григорьевич. Выйдя на обрыв, он сразу же увидел лодку с Иваном Семеновичем Седых.
— Иван Семенович, Иван Семенович!.
Старик не изменил своей позы.
— Товарищ заместитель министра! — громко и отчетливо крикнул тогда Степан, сложив ладони рупором.
Эти слова настолько не вязались с обстановкой, что Иван Семенович оглянулся и, сев за весла, несколькими сильными движениями направил лодку к берегу.
— Что такое? — прошептала Аня, наблюдавшая за этой сценой из-за деревьев.
— Иди переоденься, — потащила ее к дому Елена Антоновна.
Но Аня уперлась. Лицо ее стало напряженным, рука жесткой. Стоя неподвижно, она наблюдала, как причалила лодка, как Корнев протянул Ивану Семеновичу какую-то бумажку.
Аня вырвала у Елены Антоновны руку и стала спускаться. Она встретилась с мужчинами на крутой тропинке.
— Анка, скорей машину! В Москву! — крикнул Иван Семенович.
Лицо Корнева было непроницаемо, но серьезность отца многое сказала Ане. Не произнеся ни слова, она повернулась и быстро побежала наверх.
Мужчины торопливо прошли мимо встревоженной Елены Антоновны, не обратив на нее внимания.
Из ворот в конце аллеи выехала машина и, набирая скорость, промчалась к шоссе.
Елена Антоновна успела заметить, что за рулем сидела Аня в том же мокром платье. Сзади нее она увидела Ивана Семеновича в белом летнем картузе и Степана Григорьевича. Машина круто повернула и выехала на Московское шоссе.
— Что же случилось? — проговорила Елена Антоновна.
Маленькая машина неслась по шоссе с совершенно недопустимой скоростью. Но это, по-видимому, не удовлетворяло Ивана Семеновича.
— Что ты ползешь, как улитка? — ворчал он. — И за что тебя только милиционеры штрафуют.
Аня молчала, закусив губу.
В одном месте шоссе делало петлю и сотню метров проходило по вершине холма. Аня вдруг направила машину через канаву, включив передние ведущие колеса. Иван Семенович и Степан подались вперед, потом откинулись назад. Автомашина брала невероятно крутой подъем.
— Давай, давай! — пробасил Иван Семенович.
Через несколько секунд машина снова мчалась по шоссе. Аня оглянулась на отца. Глаза ее были сейчас холодными, серьезными.