Восторженные крики потрясли воздух. Почтенного кандидата на руках перенесли на пристань и понесли к его автомобилю. Шоферу не позволили включить мотор — «Кадиллак» дружно покатили до гостиницы, украшенной национальными флагами.
Пассажиры с речного гиганта в бинокли могли видеть эту сцену.
— Так встречают не кандидата, а любимого президента, — заметил Джонни, отнимая от глаз бинокль.
— Негры… — многозначительно заметил кто-то.
— Скажите, это верно, что мистера Мора вызвали в Комиссию по расследованию антиамериканской деятельности?
— Непоправимая ошибка для мистера Элуэлла! — рассмеялся Джонни. — Я слышал речь сенатора Майкла Никсона по этому поводу. Уверяю вас, одно то, что мистера Мора вызвали в Комиссию, даст ему дополнительно не один миллион голосов.
— Не считая коммунистов, — проворчал плантатор.
— Коммунисты и все, кто с ними, особо. Они поддерживают Мора, хотя он к социализму так же близок, как к самому господу богу.
— А как вы думаете, — наивно спросила Глория, — кого все-таки выберут — Мора или Элуэлла?
— Надо спросить американцев, чего они хотят: предвоенного напряжения или послеобеденного отдыха, — ответил Джонни.
Глава пятая ОРЕЛ
Козы одна за другой поднимались по скалистой круче. Их отчетливые силуэты на мгновение появлялись на выступе и неожиданно исчезали. Камешки сыпались из-под их стройных, сильных ног.
Следом за козами в гору шел человек. Вероятно, это был пастух-чабан. Он покрикивал громким, гортанным голосом, иногда подхватывал катившийся камешек и бросал его вслед убегавшим животным.
Останавливаясь, он пел. Откинув одну руку с длинным горным посохом и заложив другую за голову, он смотрел куда-то вверх и выводил странные рулады.
Потом, смеясь, может быть, над самим собой, он бегом догонял свое стадо.
По крутому, почти неприступному скату чабан взбирался легко и быстро. Видимо, от его недавней тяжелой болезни не осталось и следа. А ведь только полгода назад он не мог двигаться и лежал, прикованный к постели.
Горец достиг крохотной площадки, поперек которой едва можно было улечься во весь рост.
Как легко, как глубоко дышится в горах, как хорошо чувствовать, что вновь в твоих мышцах былая сила, что не кружится больше голова, не немеют руки и ноги! Нет, нельзя было так безрассудно перегружать себя, надо помнить о старом ранении в позвоночник. И самое главное, надо воспитать в себе внутреннюю силу, которая помогла бы выдержать такие удары, как катастрофа в Черном море.
Андрей лег на спину, стал смотреть в далекую, бесконечно прозрачную и удивительно чистую синеву.
Какая это была буря! Пожалуй, капитан был прав, требуя сбросить трубы в море. Конечно, сейчас, лежа среди великой тишины, можно соглашаться с капитаном Тереховым, с радиограммой Седых, но в тот момент!..