На площадку ступил пожилой человек с небольшой бородкой. Он поправил очки и внимательно посмотрел на Андрея.
— Пациент? — спросил он. — Очень рад. Вы знаете, я страшно боюсь высоты. Но, ничего, это воспитывает характер и укрепляет нервы.
— Вы умеете прыгать с парашютом? — поинтересовался Андрей.
— Ни в какой мере. Никогда и не пробовал. — Профессор снял очки и стал протирать их носовым платком. — Однако, если бы потребовалось, я бы, несомненно, спрыгнул.
— Так почему же вы не тренировались?
Профессор неопределенно пожал плечами.
— Боюсь, — сказал он и вдруг рассмеялся немного виноватым детским смехом.
— Профессор, дорогой, а у нас очень мало времени. Раздевайте пациента, а я приготовлю вам обещанный шашлык. Ты знаешь, профессор только потому и полетел, что я пообещал ему настоящий кавказский шашлык. Он даже сегодня в Москве не завтракал.
— Это правда, — закивал головой профессор.
Вертолет тем временем стал подниматься. Козы в страхе разбежались, прыгая на почти отвесную стену.
— Как же вы меня здесь нашли? — удивился Андрей.
— А я сначала приземлился в деревне. Мне сказали, что ты пасешь коз и будешь только поздно вечером. Ну, мы и полетели тебя искать. Пока парили там в высоте, я тебя в бинокль высмотрел.
Говоря это, Сурен сломил сухое деревцо и скинул на землю висевшую через плечо сумку.
— А я настоящий шампур в деревне успел срезать. — Сурен вынул из сумки несколько тоненьких прутиков и принялся ловко разжигать костер. — Какое замечательное место! Шашлык такой же замечательный будет!
Он вынул из сумки сало, мясо, лук, нарезал их кусочками, сложил в припасенные листья и принялся ждать, когда сучья прогорят и появятся угли.
— Ва! — закричал он, вдруг прервав какой-то вопрос профессора. — Одну минуту, пожалуйста, надо перейти сюда.
— Но ведь на нас здесь несет дымом, — попробовал запротестовать профессор, но Сурен был неумолим.
Сдвинув костер немного в сторону, он на горячую землю положил завернутые в листья кусочки мяса и сала.
Ничего не подозревая, профессор и Андрей перешли на указанное место. Вдруг профессор беспокойно завертелся.
— Но ведь это же безбожно, Сурен Андроникович! — воскликнул он. — Безбожно и вместе с тем обворожительно!
Он вдыхал аромат, который ветер доносил от завернутых листьев, лежавших на горячих угольях.
— Ва! — закричал Сурен, поднимая палец. — Это такой шашлычный обряд — только теперь можно кушать шашлык по-настоящему. — И он принялся нанизывать на шампур кусочки мяса, все время приговаривая: — Ай, какой будет шашлык! Ай-ай-ай, какой будет шашлык!
Профессор остался доволен осмотром Андрея.
— Вполне, вполне оправился, — заключил он. — Я никогда не подумал бы, что этот воздух может подействовать так благотворно.
— Это не только воздух, профессор, это еще и шашлык. Ведь он тут питался только шашлыком и козьим молоком.
— Да, да… козье молоко, в самом деле… Но ваш шашлык лишает меня всех моих профессиональных способностей. Я уже умираю…
— Так и надо перед шашлыком. Вот у меня еще есть вино! О! Настоящее кавказское! В Москве на Арбате купил. Андрей, ты не научился еще пить?
— Нет, не пью по-прежнему… Скажите, профессор, я здоров?
— Вполне, дорогой мой пастух, вполне.
— Значит, я могу теперь спрашивать обо всем? О работе? Об Арктическом мосте?
— Абсолютно обо всем, дорогой, абсолютно.
— Ну, тогда рассказывай! — Андрей схватил Сурена за плечи.
— Подожди, подожди, печенка лопнет. О чем рассказывать?
— Об Арктическом мосте. Работа законсервирована, конечно. Каково к нему теперь отношение? Можно ли сразу по приезде в Москву ставить вопрос о возобновлении строительства?
— Нет, нельзя, — невозмутимо ответил Сурен, протягивая профессору прутик с восхитительно пахнущим шашлыком и кладя на огонь следующий прутик.
— Почему нельзя? — насторожился Андрей.
— Потому что этот вопрос давно уже поставлен и разрешен.